Знать. Книга III

Не долго пришлось ему вспоминать, откуда он знает эту фамилию. Даже в своём почти преклонном возрасте Лавров прекрасно помнил всех, благодаря кому он когда-то смог подняться на высоты.

— Соколов… чёртов адвокат, один из ведущих по делу «Гром и молния»… И зачем ты сюда полез? — выхватив свой «специальный» телефон для срочных звонков по закрытой линии, Юрий набрал единственный номер, который был в нём забит. Прошло всего два гудка, и трубку подняли. — Игнат, добрый день. Наши дела ещё хуже, чем мы предполагали.

***

— Громов? — охранник, которому я в прошлый раз обещал бутылочку чего-нибудь горячительного, осмотрел меня с ног до головы. Не увидев искомого, он горько выдохнул. — Проходи, тебя ждут.

— Извини, дружище, — я ненадолго задержался у турникета. — Я помню про своё обещание. Время сейчас просто тяжкое. Сам понимаешь, но ты не переживай. Моё слово – закон! Если я сказал, что принесу, значит, принесу. В этот раз уже две бутылки.

Охранник снова нацепил на лицо добрую улыбку.

— То-то же! — он привстал, и я хлопнул его по плечу. — Увидимся!

— Господин! — охранник окликнул меня прямо перед лифтом. — Будьте осторожны, Сокол не в духе сегодня.

— Вот как? — я усмехнулся и вошёл в лифт. — Учту это, спасибо!

Полезная информация. Жаль, что использовать её я никак не могу. Будь у меня выбор, я бы предпочёл не встречаться с Олегом лицом к лицу сегодня. Но Мария и Катя там. Значит, деваться мне некуда.

Лифт донёс меня до семидесятого этажа башни «Сокол» за пол минуты. Стоило мне из него выйти, ко мне тут же подбежала сексапильная секретарша в обтягивающей юбке, полупрозрачной блузке и каблуках, шпилька которых достигала длины почти в десять сантиметров. И как она на них только ходит?

— Граф Громов! — она явно была встревожена.

— Даже так? — я удивился. Секретарша провела меня до дверей, нажала на кнопку, и спустя пять секунд двери начали раскрываться. Внутри я сразу увидел Катю, Марию и Няшку. Они сидели за гостевым столиком на кожаном диване. Позади них виднелась Москва через панорамные слегка затемнённые окна. Но даже они не шли ни в какое сравнение с хмурым выражением лица Олега Соколова, сидевшего за своим столом.