Укрощение гордыни

Их форма и расположения не отличались от человеческих. Даже меридианы пролегали в привычных местах, как у всех людских практиков. Отличались они лишь узловатостью. Как будто их хотели расширить и тем самым повредили. Появившиеся огрубевшие рубцы стали помехой на пути энергетических потоков.

— Какой странный зверь, — Му Гун «нащупал» сгусток энергии Тёмного Начала Инь в паху умирающего существа. Тот пульсировал, высвобождая Ауру Тьмы.

И тут…

Налипшая грязь, служившая трофею защитным коконом, внезапно заиндевела и пошла трещинами.

Пальцы Му Гуна онемели от холода. Он тут же разогнал по телу пламенную энергию Светлого Начала Янь. Зверь пошевелился и «кокон» развалился на части, оставив на скалистом утёсе свернувшуюся калачиком Дин.

Увидев её, Му Гун от досады сплюнул и мысленно выругался. Внезапно он осознал, что же ввело его и драконовых прислужников в заблуждение. Досада за глупый промах и неистовая злоба вцепились ему в горло, лишая возможности нормально дышать.

Разочарованный охотой, он отправился в поместье, бросив Дин, как есть, лежать на скале телепортации.

«Зря только потратил время и силы. Как можно было так ошибиться? Почему не понял, что она не духовный зверь? Ладно там безмозглые прихвостни черепахового дракона, но я!! Видимо, сильно переутомился. Надо хорошенько отдохнуть», — Му Гун второй раз за ночь лёг в постель с твёрдым намерением выспаться, но, как и раньше, сон к нему так и не пришёл. В голове вскружились мысли о Дин, вызывая жалкие потуги угрызений совести.

Парень несколько раз отмахнулся от них, повторяя, что та из богатого рода с Ледяных Пиков и поэтому ей ничего не грозит.

— Она сильный практик истоков Воды и Металла. Если действительно серьёзно ранена, то просто воспользуется ключом и вернётся в Академию, — упорно убеждал себя Му Гун.

Уязвлённое самолюбие из-за мнимого лунного зверя не давало ему вернуться на скалу. А угрызения совести мешали уснуть, раздражая своей напористостью.

— Хватит! — устав бороться с самим собой, Му Гун притащил Дин обратно в поместье.

Между тем богатая наследница выглядела, как оборванка при смерти. На руках, ногах, лице, шее и ещё бог знает где виднелись синяки и ссадины, одежда изодрана в лохмотья... С неприкрытой брезгливость он снял всё это тряпьё, пропахшее не то рыбой, не то тиной, и сразу сжёг в Истоке Пламени. Волосы Дин спутались, смешавшись с илом, водорослями и всякой липкой дрянью.