Укрощение гордыни

«В признательность мою ты загляни, чтобы понять исток моей любви», — прочитал он первый попавшийся листок, а следом развернул другой: «Цветок склоняется к ручью, желаньем переполнен. Бросая в воду лепестки, тоскует он лишь от любви. Вода ручья бежит вперёд, исток её безбрежен. Ручей же бессердечен и думает, что вечен. Цветок влюблённый будет сыт, имея только воду. Но без любви ручей бежит, голодный он повсюду».

— Что за чушь?! Цветок, ручей… — Мугун скомкал записку, и та сразу же вспыхнула пламенем у него в руках.

— Кто такое сочинил?

Отгадка сама пришла в голову, как только он понял, что влез в чужое кольцо.

— У него совсем нет таланта к поэзии. Бррр… — стоило ему представить как написанное звучит из уст Ван Лигоу, как вернулась недавняя тошнота. — И чем он понравился Динг? Слепая что ли? Да. Теперь уж точно слепая.

Найдя уже в своём пространственном кольце пилюлю «Восполнения небес», Мугун быстро принял её и пошёл на кухню, чтобы собрать нехитрый завтрак из овощей, фруктов и порезанного куска сыра.

Взяв в руки кувшин с вином, он заметил на своём поясе бирку Сиванну и вспомнил об указанном на ней возрасте послушницы.

«Так сколько ей на самом деле? В прошлый раз вроде семнадцать было. А теперь…» — он прочитал написанное на бирке и хмыкнул. — Разберёмся.

Оставив вино в покое, Мугун налил в кувшин немного воды, после чего вернулся в Хранилище. Динг сидела на полу в кузнечно-оружейной зоне, как он и приказал.

«Какая послушная», — впрочем, он ещё в прошлый раз заметил это в Динг, но отнёс к женским хитростям по его соблазнению.

Теперь же так не думал.

— Поешь, — Мугун поставил перед ней блюдо с едой и кувшин с водой. — Для всех в Академии и за её пределами ты моя жена, которую я держу в собачьем положении. Так нужно, чтобы никому не повадно было набиваться мне в пару. Но между нами двумя будут отношения Наставника и ученицы. Согласна? Впрочем, у тебя нет выбора.

Динг что-то ответила. Её губы шевелились, но он не смог услышать даже шёпота.

— Наши наручи связаны.

Поэтому мы можем общаться мысленно. Но для этого нужно использовать духовную силу, — Мугун постучал пальцами по символу Солнца и Луны. — А в тебе её почти не осталось! Да и выглядишь… Хм!

17. В бордель!

Завёрнутая в тяжёлую накидку, Сиванну сидела на холодном полу Хранилища и думала о том, какую глупость совершила, явившись на праздничное испытание. Мугун ненадолго оставил её одну, а когда вернулся, принёс широкое блюдо с едой и кувшин с водой.