Грани будущего-4: Игры жизни

И без того прочные, они стали массивней и толще.

Оружия никакого не дали, но тут он улыбнулся.

«Зачем оно? Я сам теперь самое грозное оружие. А главное – универсальное. И всегда под рукой».

Зевс поднёс лапу к широким ноздрям. Дыхания не было. Он не потреблял кислород!

Лёгкие, вероятно, у него остались – он мог вдыхать и выдыхать воздух, мог говорить, охать и ахать и, конечно, рычать или орать. Но вот потребности черпать кислород из воздуха, воды или любой иной среды теперь не было.

«Вот это действительно, универсальность».

Зевс улыбнулся.

«Вот это да! Итак, я – Лорд Демон! Долгожданный финал Пути Тьмы!».

Он чувствовал себя настоящей машиной для убийства и разрушения. Но что дальше? Если симуляция определила последний уровень, то это зачем–то нужно.

Зачем?

* * *

Когда челюсти волкодлака сомкнулись на последней человеческой шее, по телу Ведьмочки пронеслась странная волна удовольствия.

Уже Владычица Тьмы наслаждалась совершенством тела и почти божественной властью. Любого неугодного она могла стереть с лица земли одним взмахом руки – Ведьма чувствовала это, знала это и лишь сдерживала эту мощь.

Потоки тёмной силы струились по её телу, переливаясь за край телесной оболочки, отчего последняя светилась мерным, холодным светом. Чудовищное могущество явилось само. Никаких адских трудов, никаких обещаний, страданий, долгой, упорной работы над собой, никаких тренировок.

«Но не потребовал ли? – задумалась на мгновение Ведьма, но тут же отбросила эту мысль.

Вспышка! Ослепляющий свет залил пространство вокруг. Когда он отступил, мир вокруг и сама она изменились.

Кожа девушки стала удивительно гладкой и элегантной, но, в то же время – прочнее и тверже стали. Коготки на руках смотрелись восхитительно, но она не сомневалась, что они смертоносны – те когти пропитывал яд.

Общий облик представлял собой удивительную, потрясающую смесь хищника–демона и великолепной молодой женщины. Тело выросло до двух метров, но все женские пропорции и изгибы сохранились.

Насколько Ведьмочка могла судить, она была совершенно обнажена, но назвать её «голой» не повернулся бы язык. Сама кожа на её могучем, стройном теле могла менять фактуру и цвет.