Волшан. Волчье время

Недолго думая, он галопом помчался навстречу ближайшему всаднику и о чём-то с ним потолковал.

— Это Чор из рода Зимней травы. Мы торгуем и спорим из-за пастбищ. — Коротко отчитался парнишка, когда вернулся. – Всё хорошо, можно ехать спокойно. За двойным холмом, в дне пути, видели отряд чужаков, но здесь их нет.

За землями Чор снова начались земли Чобан, но, как утверждал Сачу, теперь это были дружеские земли.

— Ай, Шан, хочешь, скажу что-то? – он пристроился рядом с Волшаном, и его рыжий конёк то припускал торопливой рысью, то отставал, пытаясь двигаться бок-о-бок с Ильком.

— Ну? – покосился на парня Волшан.

— Никакой ты не печенег. Конь у тебя – ах, какой конь! А ездить не умеешь. Кто в степи не умеет ездить на лошади, скажи? Никто.

Волшан нахмурился. Ему-то казалось, что он успел притерпеться к жёсткому седлу и давно перестал испытывать неудобства, сидя верхом на Ильке. То, что на взгляд степняка он был плохим наездником, не радовало.

— И что? – буркнул он в ответ.

— Ничего. Думаю, просто.

Зачем, думаю, Шану такой конь, если он и ехать нормально не может? Зачем, думаю, Сачу столько серебра? Куда он его спрячет? Не нужно серебра, отдай мне коня своего, и даже забери моего, Шан. Хорошая мена!

Волшан расхохотался, заставив Илька вздрогнуть от неожиданности.

— А я гадал, чем ты Смеяну приглянулся! – сквозь смех выдавил он. – А ты – купец! «Хорошая мена»!

Волшан снова рассмеялся. Сачу же обиженно надулся, совсем по-детски.

— В Степи нет «купец», — так же, мешая русский и родной языки, ответил он.

– В Степи умеют делать хорошие мены. Я – умею. Давай договоримся, Шан?

— Да ты шутишь? – посерьёзнел Волшан. – Ильк тебе голову откусит, не успеешь прокатиться.

— Я не буду скакать на таком замечательном жеребце, Шан. Я отведу его в табун к кобылицам, и через год у меня будет много таких, как Ильк!

— Точно, купец! – искренне восхитился Волшан. – Нет, не выйдет. Ильк с тобой не пойдёт, Сачу. Не обижайся. Он – мой друг.

— Конечно, — быстро согласился Сачу. – Бал, — он потрепал своего рыжего конька по гриве, — тоже мой друг.

Но он – лошадь. Не человек. Менять, дарить, даже съесть коня не стыдно.

— Нет договора, Сачу. Оставь это. Илька я не отдам, — отрезал Волшан.

Дальше ехали молча.

— Завтра днём увидим кагал, — заявил Сачу, когда они устраивались на ночёвку.

У Волшана ныла спина от целой седьмицы, проведённой в седле, и он был в мрачном настроении. Хотелось выпрямиться, растянувшись на жёсткой земле и ни о чём не думать.