Волшан. Волчье время

Оставив уставших коней воинам, Ильбег-хан и Караман вошли внутрь. Как и ожидал кам, им предстояло провести несколько ночей в тесноте, бок о бок с такими же главами самых незначительных родов племени. Даже у Ильбега, привыкшего спать на земле, по лицу прошла тень недовольства. Кам огляделся и, увидев знакомое лицо, проскользнул к дальней стенке шатра.

— Еке! – негромко окликнул он полного коротышку, одетого в ритуальный плащ с таким количеством лент и шнуров для талисманов, что цвет самого плаща невозможно было угадать.

— Караман-кам! — Расплылось в улыбке круглое лицо Еке.

Для Карамана было загадкой, как смог этот прямодушный, лишённый всяческой хитрости кам, оставаться на своём месте столь долго. Разве что его слава лучшего целителя скота не позволяла кому-то более изворотливому сместить соперника. А ведь его род был многочисленным и богатым. Сейчас Караман был рад встрече. Бесхитростный Еке – как раз тот, кто был ему нужен! Два дня – очень мало для того, чтобы убедить незнакомых кам, да и кто станет слушать Карамана? Еке – совсем другое дело.

Его убедить так же просто, как ребёнка, а знали его очень многие.

Еке согласился показать Караману кагал, и они вышли из шатра.

— Твой хан уже знает, за кого отдаст голос? – небрежно поинтересовался Караман.

Конечно, такой вопрос он мог задать далеко не каждому, но Еке печально покачал головой в ответ. От этого движения заколыхались ленты и тесемки на его плаще, все амулеты пришли в движение, звеня и брякая. Три лохматых пса, валявших в пыли вонючую кость со следами протухшего на жаре мяса, дружно подняли головы и уставились на Карамана, будто приказа от него дожидались.

Кам, пробуя силы, резко выпрямил собранные в щепоть пальцы так, что, распяленные, они тычком на собак указали. Все три сонно повалились в пыль. Еке-кам, ничего не заметив, печально вздохнул и ответил:

— Нет. Он не уверен. Каждый вечер большой шатёр гудит от споров. Многие хотят посадить на войлок тех, кто близок по родству им самим, другие – совсем против правил — младшего брата Кортан-хана, третьи злятся на то, что все эти ханы – старики, а если чтить закон, то из молодых двоюродных братьев у Кортана только Бору, но он слишком юн, слишком горяч и совсем неопытен.

Я не знаю, какой совет ему дать, и мои вопросы Великому Небу остаются без ответов…

Караман прикрыл глаза. «Бору» — это имя пришло к нему во время камлания. С этим именем была связана будущая слава и сила племени, всего народа Великой Степи и самого Карамана.