Да, урук-хаи мы!

В коридоре загремели шаги, это приближался второй отряд, но они были вынуждены остановиться чуть поодаль, с удивлением обнаружив, что мы ещё топчемся на месте. Мы перекинулись несколькими фразами, удостоверились, что пока всё в порядке. Надо было отправить гонца назад, сообщить, что выход второго отряда пока откладывается, но я про это банально забыл, да и одинокого гонца вполне могла схарчить какая-нибудь местная подземная тварь.

Парни тем временем выбили ещё несколько камней. Воздуха стало заметно больше, по коридору пошёл гулять лёгкий сквозняк, в тесноте пещеры кажущийся свежим бризом.

Наши арбалеты щёлкали один за другим, стрелки прикрывали работающих, и гномы быстро отказались от идеи стоять прямо напротив выхода, и уж тем более, пытаться достать наших воинов копьями. Несколько таких смельчаков уже валялись замертво с арбалетными болтами промеж глаз. Слава богам, что местные гномы пока не переняли у нас концепцию дальнобойного оружия, иначе ломать кладку стало бы совсем тоскливо.

Типичная гномья тактика. И мы прекрасно знали, как этому противостоять, потому что уже не раз дрались с ними и побеждали. Мы охотно учимся новому, а они, похоже, нет.

Наконец, проход расширили настолько, что в него можно было пройти боком. Возможно, этого было мало, но ждать ещё дольше уже не было сил ни у кого из нас.

— Воины! Зугмор, щитовики вперёд! — прорычал я, и мой голос эхом прокатился по тоннелю.

Вооружённые копьями и укрытые трофейными щитами орки двинулись к проходу, один за другим протискиваясь через остатки каменной кладки. Осколки и каменная крошка хрустели под ногами, как галька на морском берегу.

Гномы громыхнули щитами, смыкая их кромки между собой, мои воины начали выбираться из коридора и теснить их, но я не видел происходящего за чужими спинами. Нетерпение захлестнуло меня, и я ринулся вперёд, распихивая соратников. Внутри, из какого-то глубокого источника, снова поднималась злоба, наполняя меня до краёв, а перед глазами снова замерцала кровавая пелена. Я видел врага, и теперь, чтобы меня успокоить, существовал только один способ.