Последний реанорец. Том XII – Часть II

Тело с какой-то неприсущей и одухотворённой силой резко выпрямилось, однако стоило мне повернуться в противоположную от выхода сторону и сделать пару шагов вверх по лестнице, как позади вдруг ощутил незнакомый шум и неестественный всплеск чужеродной силы, а следом до ушей донеслось чьё-то тяжелое пыхтение.

Во имя Угорских Бесчинств! Издеваетесь вы что ли надо мной? Ну что там еще?

Назад я поворачивался с ленивой гримасой на лице. Впрочем, вся лень моментально слетела с моей физиономии, потому как в дверях веранды стоял смертельно бледный и слегка пошатывающийся силуэт картара, который всеми силами держался за косяк.

– Мой реанорский друг, – вдруг изможденно выдохнул мироходец. – У нас… у нас кажется… проблемы… Очень большие проблемы!

Сказал бы так обычный человек, то реанорское нутро даже не вздрогнуло, но когда так говорит хранитель, то… Ох, во имя Бездны! Похоже я действительно попал в полную задницу.

– Да уж кто бы сомневался. У меня этих проблем уже полон рот, – выдохнул недовольно я, возводя глаза к потолку, а после вновь обратил взор на Пала и криво ухмыльнулся.

***

Первое кольцо. Москва.

Московский Кремль.

Гостевая резиденция.

Три часа назад…

Шика Тайра пребывала в кромешной тьме, но эмоции её в этот самый момент были за гранью хаоса и полного помешательства. Вот только в одно из таких тяжелых мгновений в гостевые покои внезапно проскользнула почти невидимая тень и не достигнув силуэта Ядовитой Камелии пары шагов, присела на одно колено.

– Какие будут приказания, ваше величество?

– Ускорим план, – мёртвым голосом изрекла глава правящего клана. – Мой сын предал меня, а великие старейшины повернулись спиной. Так что теперь нет ничего, что меня сдерживало бы.

– Сколько, ваше величество?

– Два дня, – кратко и с презрением выплюнула императрица. – Земля? Инферно? Мерраввин? Орсилай? Мне всё одно плевать! Мира не будет, ведь я уничтожу его своими собственными руками, а Лазарев… Лазарев будет страдать…

Глава 9.

Затягивать со своим рассказом Драгун практически не стал и, доковыляв с вселенским усилием и моей помощью до кресла, обессилено рухнул в его мягкие объятия.

– Боюсь… на фоне этой проблемы… другие беды попросту меркнут и бледнеют, – с тяжелой одышкой, запинаясь, просипел картар, устало прикрывая и в то же время, разлепляя слегка синеватые веки.