Художник кошмаров - 3

Того глядишь, скоро каждый бродяга будет называть себя императором Небес и требовать себе кланяться! Ха, может мой ботинок тоже император? Тогда это просто невероятное оскорбление всей императорской семьи, ведь я прямо сейчас на нём стою!

— Да как ты смеешь! — мгновенно взбесилась Шин, но поднятая рука Избранного заставила её мгновенно замолкнуть.

— Приветствую тебя, Сувон Джохар. Я много о тебе слышал, пока шел к тебе домой. Меня зовут Хан, и как ты уже знаешь, я предвестник новой силы, уже стучащейся в этот мир.

— И я тебя приветствую, Хан, о котором я ничего не знаю, — подозрительно пробурчал Сувон, чуть успокаиваясь. — Я нахожу оскорбительным, что такой как ты, знает о приличиях больше, чем, ха, член императорской семьи.

Шин хотела что-то сказать, но все же сдержалась, не смея ослушаться приказа.

— И что же от нас хочет избранный отверженной стихии? Наш мир уже однажды избавился от неё, разве это не повод задуматься, так ли её здесь ждут?

— Кошмар не интересует, что думают о его присутствии или отсутствии паразиты, что копошатся в теле мира, — слова Избранного были холодны и беспощадны.

— Вот как, — не смотря на всю свою силу, Сувон почувствовал легкую неуверенность от слов собеседника. Будучи в тесной связи с ци мира, Джохару почему-то показалось, что слова Избранного — чистая правда.

— Будь по-твоему, хозяин Орнута, — кивнул Избранный. — Прими милость Кошмара. Присягни Императрице, как ты должен был сделать с самого начала, и тебя будет ждать награда за верность. Отвергни наш дар и прими последствия.

— Последствия? И какие же последствия ты можешь мне устроить? — мгновенно подхватился высший. — Ну-ка, расскажи-ка этому старику.

— Твой дом будет разрушен, твой город стёрт с лица земли, а все твои дети и их родственники познают страх и последующую за ним неминуемую смерть. — жестокие слова сорвались с губ Избранного так естественно, будто он ими дышал.

— Ты-ы-ы, — воздушная стена обрушилась с небес и непроницаемой плёнкой отсекла всех, кто мог бы помочь Шин и Хану, оставив их наедине с взбешенным высшим практиком, что буквально нависал на ими обоими.