Путь королевы

– История знает и более причудливые союзы, чем брак полуэльфа с эльфом. Ведь об этом сложено столько легенд, столько баллад, столько прекрасных песен!

– Ты разве не замечала, – усмехнулся менестрель, – что в этих прекрасных произведениях никогда не говорится о старости влюбленных? Они либо героически погибают в молодости, либо об этом вообще не упоминается. Ну, полюбили, поженились, все счастливы, а дальше что? Любовь бывает прекрасна лишь тогда, когда она идет рука об руку со смертью.

– Но ведь это неправильно! – Эльфийка воскликнула бы, если не боялась разбудить друзей, а так лишь громко прошипела.

– Неправильно, – не стал отрицать Мерилин, – но моя любовь, если она будет открыта, не принесет пользы ни мне, ни Алессии. Когда-нибудь она встретит на своем пути достойного и ровню себе, с которым будет счастлива, нарожает кучу детишек и будет их воспитывать, лишь иногда вспоминая обо мне, как о чем-то далеком и приятном.

– А если она никого не встретит?

– Встретит, обязательно встретит.

Эйриэн поморщилась. С такой фанатичной уверенностью о будущем говорили только предсказатели и предсказательницы, а их она недолюбливала.

– А как же ты? Ты же ее тоже любишь? – не унималась королева.

– Я? Я просто переживу ее и мою любовь к ней. К тому же ты знаешь, – как нечто очевидное сказал певец, – Гаэрлен не одобрит этот брак. Давно я не был на родине. Кто знает, может там сейчас подрастает моя невеста, такая же любознательная, как ты. – Соловей с доброй улыбкой взглянул на подругу.

– Да ну тебя, – махнула на него рукой Эйриэн, смутившись.

– А сама-то что? – подтолкнул ее плечом менестрель.

– Что значит – что? – не поняла девушка.

– Почему не признаешься Литавию, что он тебе нравится? – хитро прищурился эльф.

Королева замялась, опустив глаза к полу, и медленно протянула:

– Он – вампир, а я – эльфийка. Это будет совсем странный союз.

– История знает и более причудливые союзы, – усмехнулся Мерилин, приобнимая Эйриэн за плечи. – Мы похожи, сестренка.

«Сестренка», – повторила про себя ее величество, прижимаясь к другу. Раньше он никогда ее так не называл.

Их идиллию нарушил вбежавший в конюшню запыхавшийся Пирин.

– Госпожа Сельба, госпожа Сельба! – громко кричал он.

– Я здесь, – отозвалась королева, вскакивая с насиженного места.

– Там мальчишка от мэра, говорит, что тот ожидает вас у себя.

– Да ты сам как будто от дома мэра бежал, – пошутил Соловей.