Отвергнутые

Раздробленное плечо замедляло его, но недостаточно. В какой-то момент рыцарь понял, что не сможет достать Сэдрика, если не пойдет на крайние меры. Замахнувшись изо всех сил, паладин кинул булаву в вампира. Тот не ожидал такого хода и на миг растерялся. Промедления хватило, чтобы удар впечатал кровопийцу в стену. К лежащему у стены вампиру подскочил Кристоф и принялся бить его кулаком в латной перчатке по лицу. Рука паладина поднималась и опускалась вновь и вновь без остановки. Сэдрик, поначалу пытавшийся как-то закрыться от ударов, прекратил сопротивление и лишь вздрагивал от ударов рыцаря.

Наконец, Кристоф выдохся и тяжело опустился рядом с избитым вампиром.

— Почему ты победил? — с трудом разговаривая с распухшим лицом, прошептал Сэдрик. — Я же гораздо сильнее тебя. Человеку не одолеть чудовище. Для победы над монстром человеку самому придется уподобиться ему.

— За столько лет ты совсем ничего не понял, — печально покачал головой Кристоф. — Только человек способен встать на пути у чудовища, потому что только человек может по-настоящему хотеть остановить монстра.

Только люди обладают властью над такими, как вы. Любой человек сильнее вас, потому что нашел в себе силы остаться самим собой.

— Если вы так сильны, почему же с чудовищами отправляют сражаться нас? — вампир хотел язвительно улыбнуться, но только лишь скривился от боли.

— Ты веришь, что это именно вы сражаетесь против монстров? С вами всегда рядом стоит человек, желающий всем сердцем истребить нечисть. Вы всего лишь инструмент в людских руках.

Без паладинов вы бы не завершили ни одного задания. У вас просто бы духу не хватило. Вы бы нашли сотню причин, чтобы предать орден, как это сделал ты.

— Ладно, — сдался вампир, — довольно меня поучать. Просто убей.

Паладин медленно поднялся и подобрал свою булаву. Вместе с ней он вернулся к вампиру. Кристоф неподвижно замер над Сэдриком, пристально глядя на поверженного врага. Прямо как в тот раз, когда они впервые сражались друг с другом.

— Чего ты ждешь?! Покончи с этим! Давай! — Сэдрику было невыносимо находиться под осуждающим взглядом Кристофа.

Но нет, взгляд был не осуждающим. В нем, скорее, была жалость к чудовищу. Абсолютно неуместная на фоне того, что вампир буквально только что пытался жестоко расправиться с паладином.

Кристоф поднял булаву над головой и с силой опустил ее. Тишину после удара разорвал крик полный ненависти:

— Почему? Зачем ты снова оставил меня в живых?! — Сэдрик едва не опустился до слез.