Вторжение в Ойкумену

Едва за таврокефалом закрылась дверь, Гюрхан склонился над пленницей и расстегнул ошейник. Влатка Кнежевич почувствовала, как её наполняет сила. Казалось, что ей хватит возможности сбежать, простой телепортацией, но девушка чувствовала: это просто очередная проверка. Ловушка.

Поэтому она поблагодарила визиря и поцеловала протянутую руку. Тот, довольный, потрепал её за волосы.

— И не беспокойся, — сказал он. — Тебе предстоит убивать не магов Алурии, а других. Учеников шелта, которых они вызвали для противостояния этой шлюхе.

— Не понимаю, господин, — пробормотала девушка. — Но зачем? Ведь Алурия представляет угрозу султанату…

— Но не такую, как склавины, усиленные учениками шелта. Всякий раз, когда шелта вызывают пришельцев из иного мира, это выходит боком нам. Историю хорошо знаешь? Ну вот. Нам не нужно, чтобы, разобравшись с Алурией, склавины направились к нам. Пусть бьются насмерть, а мы разберёмся с победителем. И вот ещё…

Визирь протянул Влатке шесть портретов. Она бросила взгляд — ничего интересного, самые обычные люди.

— Начнёшь вот с этого, — он протянул портрет мага с очень хитрым лицом и всклокоченными волосами. — Скоро он окажется за пределами империи. Может быть, к нему присоединится кто-то ещё. Его зовут Владислав Замойский, и ты встретишь его в одном из портов Грозового моря, где выдашь себя за рабыню, бежавшую от похотливого рабовладельца. Замойский — чародей, а их ты способна обмануть, в этом я убедился.

— Я вам не обманываю, — истово стала уверять его девушка.

— Знаю, знаю, — кивнул Гюрхан и посмотрел на вошедшего Ильхама, который принёс, не еду и питьё, а какую-то железку. — Вот твоя легенда. Тебя поймали и сделали рабыней, для гарема, а поэтому тебе нужно клеймо, и орихалковый стержень. Не беспокойся, и стержень вынут и клеймо сведут.

— Нет, — забормотала девушка, но не стала сопротивляться, когда Гюрхан с Ильхамом растянули её на столе.

Её мучители накалили железо и приложили к белому телу Влатки Кнежевич. Девушка завизжала, забилась и потеряла сознание.

— Вы уверены в ней, господин? — мрачно спросил таврокефал.

— Абсолютно, — кивнул Гюрхан. — Мыслей я прочесть не могу, но ложь распознаю при любой защите. Она и правда видела смерть и поэтому боится меня.

Ильхам пожал плечами, как бы говоря — воля ваша. Влатка лежала без сознания вызванного жуткой болью от клеймения, но даже в таком состоянии её посещали видения — голова, насаженная на копьё, которая поднимается над одной из площадей Мехмедкалы.