Вторжение в Ойкумену

— Но там власть короля ограничена, — пробормотал он.

— Хорошо, — сказал барон. — Предлагаем вам компромисс. Мы помогаем избавиться вам от Мармонтеля и его приспешников. Вы избираете своё руководство конвента, но Алурия становится генеральным консулом республики.

— Мне надо посоветоваться с коллегами, — немножко нервно сказал Кавелье.

— Как только что-то надумаете, дайте мне знать по вашим каналам, любезный депутат, — последнее слово он произнёс как ругательство. — Я же, больше не могу задерживаться в Плантинии.

Слишком высокая награда объявлена за мою голову.

Барон Шарль д’Альстаф, так стал называть себя Альстаф в этом мире, поднялся и прошествовал, но не к выходу, а к одной из подсобок трактира. Там он что-то пробормотал себе под нос, перед Альстафом возник небольшой круг, который и втянул в себя барона, после чего тот исчез. Оставшись в зале один Луи Кавелье осмотрелся по сторонам и сделал знак рукой. Вскоре на лестнице ведущей на второй этаж, там, где раньше располагались комнаты для гостей, послышался топот и оттуда спустил ещё один человек, значительно выше низкорослого Луи Кавелье.

Сам мужчина был светловолосым с зелёными глазами на бледном лице, которое обрамляла небольшая бородка.

— Надо соглашаться, — сообщил он Кавелье, присаживаясь рядом с ним. — Иначе Мармонтель доберётся и до нас. И тогда мы с тобой оба склоним голову перед Машиной Правосудия под улюлюканье толпы.

— Но её происхождение, — протянул Кавелье. — Нет, маркиз, я понимаю, что для вас это скорее плюс.

Но вот понравится ли горожанам то, что она потомок короля Мишеля Великого? Пусть и от бастарда, но от признанного бастарда.

Маркиз Жерар де Монфор, ещё в самом начале революции убрал из своей фамилии приставку «де» и объявил себя «другом народа, решительно порвавшим со своим сословием». Что было негативно воспринято аристократами и тогда ещё ничего не подозревавшее дворянское собрание королевства торжественно сломало его герб. Что самому Монфору никак не навредило, а наоборот, помогло избираться в Конвент.

И даже более — продержаться, когда андижонисты свергли умеренных и Мармонтель захватил власть. Его никак не затронули казни, когда тот устроил чистку в ближайшем окружении. Влияние Монфора лишь росло и его прочили на смену утомившего всех своими казнями Мармонтелю.

К сожалению, до Максимилиана Мармонтеля дошли эти слухи, и бывший маркиз Монфор понял, что скоро и его отвезут на свидание с машиной правосудия.