Вторжение в Ойкумену

Расклад не в их пользу, честно говоря. Во-первых, бюргеры. Затопчут массой. Во-вторых, солдаты. В третьих, вон рядом с тем негром на белой лошади (батюшки, он-то откуда здесь взялся?) торчит магичка судя по ауре — алурийка. Вот она-то им даст просраться.

— Что будем делать? — спросил ошеломлённый Александр, который тоже понял — на площади им ловить нечего.

— Заголять и бегать, — злобно проворчал Владислав, которого он отвлёк от обдумывания очередного плана. — Повесят её, потом снимем и воскресим. Вон Тонька со Светкой некромантию знают.

Влад ещё раз осмотрел площадь. Его взгляд задержался на собравшихся бюргерах. А вот это уже интереснее. На солдатах стоят щиты от ментального воздействия, а вот на простых горожанах их нет.

Тем временем палач накинул на шею Элигии петлю, и девчонки заволновались, понимая, что ещё чуть-чуть и они не успеют.

— Смерть нейстрийским оккупантам! — заорал Владислав. — Долой узурпаторшу Алурию! Вива ля…

Чародей прикусил себе язык, вспомнив, что этот лозунг используют нейстрийцы, хоть и стали империей.

— Ты чего, дурак? — возмутилась Тоня.

Но Влад продолжал выкрикивать лозунги.

— Свобода или смерть! — наконец вспомнил он нужный. — Лучше жить стоя, чем умереть на коленях!

— Наоборот, дегенерат, — проворчал Александр, которого прошиб холодный пот, так как он, как и остальные не понимал, что творит его соученик и недоумевая, почему ещё их не разорвали собравшиеся на площади бюргеры.

А они и не могли ничего им сделать. Так как были заняты, мягко взятые под частичный контроль Владиславом.

Тот использовал слабые магические токи, не беря под полный контроль каждого, а играя на нужных струнах, ассоциациях, обиду на жизнь или на городские власти, стимулируя их революционными лозунгами, направлял на нейстрийских солдат, которые опешив, не спешили стрелять по толпе. Ибо с таким они сталкивались только у себя дома, во время очередной заварушки. Ну это была их ошибка, так как размышляя, они потеряли время и инициативу. Разъярённая толпа набросилась на них, выплёскивая гнев и ярость. Те самые, которые сокрушили Нейстрийское королевство.

Положение мог бы спасти их командующий генерал Тома, но он тоже растерялся и лишь растерянно обводил площадь, бешено вращая глазами.

— Чего встали, бараны! — рявкнул Владислав на Александра с Антониной. — Эльку освобождайте.

У него из носа уже пошла кровь. Нет, в принципе уже дело было сделано, но на всякий случай лучше было поддерживать гнев, во избежание.