Вторжение в Ойкумену

Отправленный Алурией в другом направлении, чтобы поддержать армию в Граппали, он, заслышав канонаду со стороны Ринко, развернул войска по собственной инициативе, и атаковал Ринко, по пути подбирая бегущих нейстрийских солдат и скоро столкнулся с походными колоннами Финка, которые преследовали бегущих весьма беспечно.

Жаккар обратился к Борагосу, который прибился к его колонне и тот, собрав боевых магов, приказал атаковать колонны ледяным штормом. Шторм вызвал некоторую сумятицу в оборонительных порядках алеманов и Жаккар, собрав пехоту, атаковал алеманов, опрокинув походные порядки и заставив их беспорядочно отступать к Боре.

Шарль Жаккар лично возглавил атаку, хотя Борагос — Луи де Борага, сначала пытался его отговорить, заверяя, что магов, способных набросить защиту, у него не осталось.

— Генерал! — горячо говорил Борагос. — Если с вами что-то случится, это может деморализовать наши полки!

Но горячая речь брата Алурии не убедила Жаккара и он пошёл в бой во главе войска, и погиб в первые минуты от алеманнской пули.

Луи де Борага ничего не оставалось, как принять командование и продолжить гнать алеманов, которые бросились к реке. Вопреки его мнению, гибель Шарля Жаккара не деморализовала армию, а наоборот, разозлила солдат. Теперь они рвались вперёд, опрокинув воинов Западной империи. Спаслась небольшая часть. Большинство погибло в завязавшихся перестрелках, а две тысячи алеманов во главе с генералом Финком сдались в плен.

Воодушевлённый Борагос и не подумал останавливаться.

Потери были страшны и эрцгерцог Ульрих, уже считавший себя победителем, на следующее утро был вынужден отправить парламентёра к Алурии. Императрица, которая выиграла чудом битву, согласилась с его предложениями и разрешила покинуть алеманам Северную Латинию.

Эрцгерцогу Ульриху, у которого совсем не осталось армии, поэтому он принял условия, пришлось сдать нейстрийцам весь север Латинии со всеми крепостями.

Получив согласие Ульриха, Алурия долго молчала, потом обвела своих полководцев и, не скрывая слёз, заявила им:

— Этот день был ещё лучше, если бы я смогла обнять генерала Жаккара.

Альстаф и остальные молча склонили голову, отдавая дань памяти спасшего их генерала.