Вторжение в Ойкумену

Глаза её смотрели с ненавистью на Элигию, которая сменялась нежностью едва она переводила взгляд на Эжена. Как же раздражают эти алурийцы, вымещающие обиды, которые им нанесли чернокнижники родного мира, на местных. Лучше бы вы там сдохли и не мешали жить нам.

— Ага, — почесал щёку Тома. — Ну тогда всё просто. Или говоришь, чего делала в подвале, или на виселицу. Если не соврёшь — отпустим.

Асторга за его плечом что-то гневно заговорила, но он не стал её слушать. Отпустить с миром тоже дело такое. Необязательно же предупреждать все войска, что вот эту девушку убивать не надо.

— Искала по поручению эрцгерцога Иоганна алеманнскую смелость, — кисло отозвалась Целеская.

Эжен Тома захохотал, запрокинув голову. Потом замолчал и с интересом посмотрел на чернокнижницу.

— Значит, не скажешь, — сделал вывод он и повернулся к бургомистру и адъютанту. — Повесить до обеда.

Эжен Тома тронул белого коня, чтобы уехать с площади. Надо было ещё принимать дела. Следом за ним устремилась Асторга, на своей каурой лошадке.

— Эй! — крикнула ей вслед Элигия Целеская. — Не подскажешь заклинание, которым ты такого видного мужика захомутала? Мы чернокнижники живучие, вдруг пригодиться.

Эжен Тома ухмыльнулся, а потом приказал бургомистру.

— Вешать медленно, чтобы помучалась.

Тот испуганно кивнул, всем своим видом давая понять, что готов служить завоевателям верно и честно.

Эрцгерцог Иоганн, который сберёг армию, но потерял лицо, вот уже час не показывался от императора. Порой из-за дверей доносилась громкая ругань: это отец переругивался со своим средним сыном.

Генерал Герхард фон Шифф, лишь пожимал плечами. У старшего — Пауля, дела обстояли не лучше, а что поделать? Имперская армия вступила в войну в плохом состоянии, по сути дела, ничего не изменилось со времён Пятилетней войны, а она когда была? Тогда склавины прикрыли спину, по сути дела, спасли от унизительного поражения северным алеманнским королевствам, которых науськивало Соединённое Королевство Альбийских островов. А теперь что? Да тех же склавинов и альбийцев бьют эти фанатики из Нейстрии.

Наконец, дверь раскрылась и оттуда выскочил, красный как рак эрцгерцог Иоанн. Он как будто хотел что-то сказать в адрес отца, но сдержался и только кивнул фон Шиффу.

Как генерал выяснил чуть позже, когда принц успокоился, орал не император на Иоганна, а сын на отца. Припомнив ему всё, в том числе конфликт с Ингваровым и прочее. Оттон лишь огрызался в ответ, указывая, что и сам принц не очень удачно выступил.