Вторжение в Ойкумену

— Почему? — удивилась сопровождавшая его Мари д’Асторг.

Эжен Тома усмехнулся и указал на карту.

— На севере им делать нечего. Рано или поздно я туда приду по их души, а вот на востоке он может соединиться с эрцгерцогом Иоганном, влиться в его армию и попытаться всё-таки прорваться в Гельвецию. И я хочу помериться силами с таким молодцом, который единственный из всей склавино-алеманской армии не потерял голову и смог сберечь свой корпус!

В это время в палатку командования вбежал полковник Мано.

— Победа, гражданин генерал! Склавины или сдались, или отступили.

Вернее сказать, отступил только один корпус, остальные просто бежали в разные стороны.

Эжен Тома, довольный расхохотался и повернулся к полковнику Мано.

— Пиши Алурии и д’Арно. Армия Осташкова повержена, и больше вам не угрожает. Я же прошу прислать подкрепления для боевых действий в Риволланде.

— Разве не лучше будет вернуться в Ламбертштадт, чтобы держать оборону там? — осторожно спросила его Мари.

— Зачем? Ждать, когда две империи соберут против нас новую армию? — удивился Тома.

— Ну уж нет. Я захвачу весь Риволланд, как и собирался, и пусть они облезут.

— В Гельвеции остался Ингваров, который может ударить нам в спину, — осторожно сказал Мано.

— Великий полководец. Вот этому, — он махнул рукой в сторону, где ещё недавно шла битва. — Я научился у него. Решительность. Натиск. Манёвр. Но в Гельвеции у него этого не будет.

Тома опустился на барабан.

— Жаль, конечно. Достойный враг, а так по-дурацки сгинет.

— Ну, гражданин генерал, вы же помните, что он и не из таких ситуаций выкручивался, — заметил Мано.

Эжен Тома в раздумьях кивнул, а Мари д’Асторг только покачала головой, не понимая такого отношения к своим врагам. В их мире всё было просто — есть светлые расы, а есть тёмные. И между ними не может быть ни симпатий, ни восхищения. Одни должны уничтожить других.

Но в этом мире были другие обычаи, что ещё не раз приводило в изумление не только Асторгу, но и других алурийцев.

Глава 32. Навстречу неминуемому

В штабе склавинских войск в Гельвеции царили похоронные настроения.

Вернее, они стали таковыми, только сейчас. Но ещё минут десять назад, когда пришли известия о поражении армии Осташкова, от меньшего по численности войска Эжена Тома Ингваров буйствовал. Сломал саблю, пытаясь порубить ей тяжёлый стол. Ругал Осташкова, алеманов, грозил кому-то, но потом успокоился, уселся на стул и тихо проговорил.

— Недооценили мы с тобой этого арапа, Илларион Михайлович.