Вторжение в Ойкумену

Молнией его подкоптило знатно, но не сожгло.

— Турсманы подослали? — удивился Тома. — Но им зачем это? Ты же даже не воевал в Тамерии, как и я. Кстати, спасибо тебе за то, что отговорил. Гиблое место судя по рассказам.

— Может, и турсманы, — отозвался Кавелье.

В присутствии Мари д’Асторг он не собирался озвучивать свои подозрения. Но был уверен, что это не алеманны, склавины или турсманы. Никому из них этого не требуется. А вот Алурия может. Императрица знает, что Кавелье против её монархических замашек, пользуется большой популярностью в армии, а значит, мотивы у неё есть.

Через два дня, ближе к вечеру, посыльный доставил старому графу Августу фон Фалькштейну, в его дом в Виндбоне, донесение из лагеря нейстрийской армии. Тот вскрыл пакет, прочитал сообщение, хмыкнул и велел позвать своего племянника.

Когда Леопольд Фалькштейн вошёл к дяде, тот сидел у камина, продолжая изучать послание.

— Что случилось, Дядя? — уважительно спросил Лео.

— Альбийская разведка вчера пыталась ликвидировать Луи де Кавелье, — сказал он, не отрываясь от бумаг.

— Зачем? — не понял Леопольд. — У неё хватает толковых маршалов и генералов.

— Здесь был простой расчёт. Свалить гибель Кавелье на Алурию. Генерал Тома, его ближайший друг, поднимает мятеж и уводит войска из Риволланда в Нейстрию, чтобы добиться справедливого наказания за смерть друга. Алурия вынуждена какие-то силы бросить на подавление мятежа. Войска Осташкова соединяются с армией Ингварова. Ах да! В Гевершахт Алурии придётся отправлять кого-то другого.

— Роскошный план, — улыбнулся Леопольд.

— Он слишком хорош, чтобы удаться! — фыркнул старый Август в свои роскошные усы. — Альбийцы не понимают, что надо не рассчитывать на максимальный результат, а идти к цели аккуратно.

— Так что случилось, дядя? — осторожно спросил Леопольд.

— Ни-че-го, — с каким-то удовольствием, растягивая слова, сказал Август и передал Леопольду бумагу. — Эти болваны не учли, что при Эжене Тома отирается одна из сподвижниц Алурии — Мари д’Асторг.

— Не повезло, — резюмировал Леопольд.

— Везение! Дорогой племянничек, везение здесь абсолютно ни при чём! Даже убей он этого свежеиспечённого де Кавелье, — Август фыркнул в усы, как морж, показывая, что думает о его дворянстве. — Ничего бы не получилось.