Вторжение в Ойкумену

Но что уж теперь говорить, если они все умудрились повторить судьбу агинитов, воевавших за присоединение Нейстрии к Северному Патриархату: победив — проиграли.

Лагерь генерала Тома встретил Кавелье шумом и суетой. Было видно, что Эжен, получив приказ, не задумываясь, решил атаковать позиции врага как можно быстрее. Необходимость сидеть в обороне после бодрого старта, томила душу его старого друга.

— Луи! — как всегда, жизнерадостный Тома стиснул в объятиях своего командира, наплевав на приличия и субординацию. — В орденах! В маршальских эполетах! Каким ветром? Или… ты возглавишь армию?

Эжен Тома немного опасался, что его отстранят от командования, поручив более опытному Луи де Кавелье, остановить склавино-алеманские войска и захватить Риволланд.

— Отнюдь, старый друг, — улыбнулся Кавелье. — Меня направляют в Гевершахт, чтобы я отбивался от альбийцев, пока д’Арно гоняется по горам за Ингваровым. Пришёл кое-что уточнить, и просто посидеть со старым другом. Обсудить наши дела, а ещё Алурию, вернее, её военную кампанию.

— Императрицу Алурию Первую, — раздался голос из-за спины Эжена. — Вы, господин де Кавелье, должны проявлять больше почтения к нашей госпоже.

Мысленно Луи скривился, но не подал виду. Да, ему доносили, что Эжен Тома крутит роман с какой-то алурийкой, но он не придал этому значения. Таков уж был его друг: увидев красивую женщину, он распушал перья и, не успокаивался, пока не добивался своего. Но сейчас, увидев, как нежно смотрит Тома на хрупкую, пусть и симпатичную, но которую сложно было назвать красавицей, женщину, он подумал, что ошибался и, кажется, крупно.

— Я не просил себе дворянского титула, — равнодушно сказал Луи. — Мне достаточно того, что я честно служу своей стране и народу.

Чернокожий здоровяк расхохотался во весь голос, напугав лошадей.

— Да ты же теперь господин де Кавелье! Хорошая шутка со стороны Алурии дать нашему несгибаемому республиканцу дворянский титул!

— Ну тебе-то и давать ничего не придётся, — скрипнул зубами разозлившийся Кавелье, здоровяк даже не подозревая наступил ему на больную мозоль.

— Нет, — Эжен вдруг резко посерьёзнел. — Я Эжен Тома, сын Канисы Тома, шамански с южных островов, а к моему папаше маркизу Жану-Мишелю де Труа, не имею и не желаю иметь никакого отношения.

— Ты мне не говорил о своём дворянском происхождении, — мягко упрекнула его Мари д’Асторг.

— Нечего говорить, — отрезал здоровяк.