Вторжение в Ойкумену

— Может быть просто хотели тебя видеть, посидеть, пообщаться, а…

Элигия щёлкнула пальцами, и Роб начал неудержимо чихать. Тоня усмехнулась.

— Извини, Эль. Просто дело к тебе очень непростое, и так сразу в лоб его лучше не озвучивать.

— А ты попробуй, — пожала плечами Целеская, но остановила чихания Роберта.

Антонина тяжело вздохнула и произнесла.

— Надо проникнуть в Цвайбург…

Вот тут-то пани Целескую и прорвало, и она начала ругаться, непрерывно шипя.

— Подруга, ты бы хоть выслушала до конца, — скептически посмотрела на неё Тоня.

Элигия осеклась, метнула недовольный взгляд на Антонину, но успокоилась.

— И правда. Давайте, излагайте, а потом я вам скажу, что думаю. Только говорить будешь ты, а этот до вечера помолчит.

Роберт почувствовал, что у него отнялся язык. Он возмущённо посмотрел на чернокнижниц, но те его вообще не замечали. Колдуну стало обидно за то, что он вот таким образом и оказался крайним.

— В общем, — начала деловито Тоня. — В Цвайбурге, в подвале ратуши храниться перстень Альвина, нам сказали, что ты знаешь кто это.

— Знаю, знаю, — проворчала Целеская. — Один из пришельцев, из мира Алурии, ещё в те давние времена. Был одним из трёх избранных и соратником Каролюса Объединителя. Изготовил множество мощных магических артефактов, большая часть из которых потеряна, но с них было изготовлено немало копий. В том числе с колец и перстней. Так что пока не вижу ничего интересного и главное, почему я должна лезть в эту ратушу.

— Аметистовый перстень, — коротко сказала Лера, и больше уточнять не пришлось.

Вершиной магического искусства Альвина был перстень, изготовленный из орихалка с аметистом. Волшебнику надевшего его он давал абсолютную защиту от магии, что сильно помогало, даже в нынешние времена, но при этом не блокировал умения самого мага. Альвин каким-то чудом смог, умело соединяя и компонуя элементы сделать так, что, давая защиту, он не блокировал умения мага. Маги всей Ойкумены отдали всё что угодно только за то, чтобы подержать артефакт в руках, понять, как он работает, и наделать копий, пусть и чуточку хуже, но даже они принесли бы им безумные деньги и величайшую славу.

— Значит, аметистовый перстень Альвина, — протянула Целеская.

Роберт только и смог, что молча кивнуть.

— Это твоя награда, — сказала Тоня, хитро прищурившись.

— Проклятье! — прошипела Целеская. — Ради такой награды можно и голову в петлю. Говорите, что вам надо, и почему именно я.

— Дверь в подвал ратуши запечатал пан Чешковский.