Вторжение в Ойкумену

Здесь мы учим магически одарённых детей, которых пропускают вербовщики магических университетов, основам магии нашего мира.

— А кто вы? И вообще, я имел в виду, где я в целом? — начал Влад, но рыжеволосый взмахом руки остановил его.

— Давай мы расскажем вам обо всём по порядку и сразу всем, чтобы не повторять по десять раз одно и то же.

Влад признав его правоту, кивнул, и они пошли обратно в тот домик с лежаками. Остальные уже проснулись и осматривались по сторонам. Кое-кто уже даже встал, кроме последних двух доставленных.

— Мы не совсем обычные лекари, — сказала она. — У обычных ты бы или остался на всю жизнь инвалидом или восстанавливался несколько лет, а так, всего лишь сутки.

— А я так лечить смогу? — вскинулась Светка.

Нахрин отрицательно покачала головой, а рыжий здоровяк сказал, что их компании они объяснят позже, когда расскажут основы, которые им следует знать в первую очередь.

Влад мысленно зацепился за это «следует знать», но ничего не сказал, просто сделав зарубку на память для себя. Затем Нахрин подошла к девушке с пробитой головой, которую уже забинтовали и, положив руку ей на плечо, произнесла:

— Ты не сошла с ума. Хотя некоторое расстройство и присутствует, но ты абсолютно адекватно воспринимаешь реальность.

— Не скажите, — пискнула она. — Насмотрелась я на сумасшедших. Все были уверены, что они в здравом уме. Вот и мне: мерещится домик в лесу, а на самом деле меня вернули в дурку и я на больничной койке, вы врачи, а они другие пациенты.

— Но ты ведь не уверена, а наоборот, сомневаешься, — улыбнулась Нахрин.

— Послушай, — вмешался Влад. — Я так хорошо в психиатрических лечебницах не разбираюсь, но я не думаю, что там мужчины и женщины лежат в одной палате.

— В разных корпусах их держат, — вздохнула девушка.

И хотя она не до конца поверила в реальность происходящего, в её взгляд вернулась осмысленность. Первые четверо быстро познакомились с Тоней и Робертом и приготовились слушать, что им расскажут их спасители. Или похитители? Они, кстати, тоже представились.

— Значит так, — начал Канайя. — Сейчас нас называют шелта и считают кочевым народом, но на самом деле мы не люди, а материализованные духи стихий.