Гном: Детство

— Да нет, не руну, а знак, — сказал Тахон. — Снится мне давно, уже несколько лет, точнее, во сне мама, как мы гуляем, а я в белой рубахе, на которой этот знак. Можно, деда? На память...

— Ну, приступай, начерти сначала шилом, как я, а потом обведем, — ответил одобрительно Архид и протянул внуку инструмент. — Только не на этой щеке, где три руны, а на противоположной, на всякий случай.

Тахон взял шило и принялся рисовать по памяти, долго задумывался, ковырял в носу, забывая, что это шило, а не карандаш, и продолжал рисовать дальше.

Гномы устали ждать, Альма пошла готовить ужин, приказав строго-настрого всем быть через час, взяла юного Номена за руку и сказала мальчику:

— Ну что? Как тебе квасок? Не болит голова? Ты не смотри на них, им, как хряку, надо корыто, чтоб нажраться.

Гурд с Архидом сели на крылечке и тихо беседовали о том, что увидели сегодня, и что с этим делать.

Тахон нанес рисунок и приступил к пробиванию зубилом, подставив наковаленку под место знака, как дед учил. Не успев нанести завершающий удар, зубило отскочило от топора и пролетело над ухом гнома.

Гром прогремел с такой силой, что рунный мастер отлетел к печи и ударился головой об каменную кладку. Крышу с погреба сорвало, и она улетела к соседям, а в доме разбилось одно единственное окно. И только хряк в загоне даже глазом не моргнул.

Архид с Гурдом вскочили и подбежали к внуку, подняли его на руки и принесли в дом на кровать. Дедушка поставил котелок на угли в камине, налил в него немного воды и приготовил травы, которые ему собирает бабка Клавьета.

Котелок моментально вскипел, и гном высыпал туда весь кулечек непонятно чего.

— Клавьета говорила, это как раз для таких случаев, — сказал дед другу. — Неси чего-нибудь холодное приложить к затылку. Видишь, шишка какая, ударился. Ничего страшного. Тряпку намочи, полотенце вон на столе, или холодного кваса принеси из погреба. Спуск-то вроде не завалило, стены стоят, только крыша улетела. А лучше и то и другое.

Тахон очнулся, голова жутко болела. Дед напоил его горячим отваром, обмотал голову мокрым полотенцем и приложил к затылку металлическую кружку с ледяным напитком.

— Деда, как топор, его не разорвало? — спросил настороженно Тахон и положил руку на лоб. — Это же получилась четвертая руна, а ты говорил, больше трех нельзя.

— Не знаю, внучок, я уже сам ни в чем не уверен, ты ломаешь все законы и устои нашего мира.

Дверь открылась, вошел Гурд с топором в руках, на котором светится четвертая руна ярко-оранжевым цветом.