Гном: Детство

— Тахон, дружок, ты должен это сделать, — сказал Гурд и посмотрел на Архида. — Нам нужно знать, это важно для всех гномов, для всей Гидании, для всего мира.

— Ого, сколько ответственности, ну, если надо.

Тахон, видя, что дедушка молчаливо одобряет, подошел к Номену и, вздохнув, прикоснулся рукой к горящей ладони мага и быстро отдернул.

— Деда, я обжегся, это горячее чем кипяток, как раскаленное железо.

Тахон замахал рукой, встал на колени от боли, потом выбежал во двор и сунул руку в бочку с водой.

— Теперь моя очередь, — сказал Гурд и дотронулся до руки мага. — Нет, ничего не чувствую, только как кровь пульсирует по твоим венам.

Тахон вернулся в дом, но рука, покрытая волдырями, снова стала болеть.

— Вылечи его, Номен, — сказал Гурд, — мы просим.

Глаза у мага вдруг засветились ярко-синим светом, и огонь на его ладони вдруг стал тоже синим:

— Давай, Тахон, пожми мне руку.

Юный гном дотронулся до мага, и через несколько мгновений боль прошла, и раны затянулись.

— Живо на улицу, балбесы, дом хотите мне спалить? Устроили тут фокусы с огнем, — сказала Альма, взяв в руку половую тряпку.

Глава 24 Рунный мастер

Архид сидел на крыльце своего дома и, держа топор внука между колен, аккуратно вплетал полоски кожи в ручку. Конечно, делал он это не первый раз, и рука была поставлена, но это же не просто топор, а топор Тахона, и, скорей всего, последняя работа кузнеца. Хотелось, чтоб он был лучший из всего оружия, и внук всегда вспоминал деда, когда брал его в руки.

Тахон вышел из дома, вытянул руки в стороны и с широко открытым ртом зевнул на всю деревню, голос его все больше ломался и начинал грубеть в силу возраста. Дед от такого львиного рыка передернулся с испуга:

— Будешь так рот открывать сильно, ворона залетит.

— Не залетит, дедушка, — ответил Тахон.

— Еще как залетит, — улыбнулся Архид. — Сам-то подумай, колючая торчащая борода, а посередине рот открытый, ну чем не гнездо? Язык высунь еще, и точно как птенчик будет!

— Вот это я не подумал, всё ты знаешь, дедушка.

— Конечно, я же жизнь прожил, — прищурился дед. — Иди завтракай к тетке Альме, а я пока пропитаю ручку маслом из клещевины, и попробуем руны наложить.

Тахон обрадовался и побежал скорей к тетке Альме.

Альма с утра уже всех накормила и сидела в плетеном кресле на крылечке дома. Гурд и Номен ковырялись во дворе, ну или делали вид, что ковыряются.