Гном: Детство

— Тахон ничего не должен знать пока, — сказал тихо Архид и сходил посмотреть, спит ли Альма, — он может испугаться своей силы, сначала нужно убедиться, есть ли она у него вообще. А там решим, как быть. Завтра отправляемся домой в деревню, и я проверю без свидетелей его навык, а ты ищешь самого неболтливого мага и привозишь в Скалозубку. Если будет задавать много вопросов, я отрежу ему язык. Кстати, выпиши нам пропуск на несколько слитков стали со склада, кузнец дал добро, но сказал, твоя подпись нужна.

— Я подпишу, конечно, но Тахон теперь один из гридней, ребята приняли его в братство, и никто никакие пропуска у него более не спросит, потащи он хоть жену лорда на закорках через ворота.

Тахон на улице колол дрова с Номеном. Парень подносил поленья, а гном с легкостью, шутя, их рубил своим топориком. Парни подружились за короткий срок, веселились и рассказывали друг другу шутки. Вдруг Тахон, не заметив, вскользь шандарахнул себе по пальцу, и кровь хлынула на деревяшку. Гном почувствовал небольшую боль, но терпел, стиснув зубы.

— Что нам теперь делать, — сказал Тахон, — надо показать дедушке, он знает, что делать с ранениями.

Номен подошел к нему, посмотрел на глубокую рану, отрубленный кусок кожи висел, как мокрая тряпочка, кость была цела, но мышца явно задета.

— Дедушка же говорил мне быть аккуратным и внимательным, когда рублю дрова, — продолжил Тахон. — Я виноват, заболтался, похоже, дед меня накажет, даже не знаю, каково это, он никогда меня не наказывал. Наверно, оставит без утренней жареной курочки или еще чего, хлеще заставит мыться каждый день.

Номен смотрел то на Тахона, то куда-то в землю, словно сомневался в чем-то. Потом глубоко вздохнул и тихо произнес:

— У меня есть один секрет, его никто не знает, дай мне слово, что никому не расскажешь.

— Эмм... Я не знаю, — ответил Тахон. — Я еще никогда раньше не хранил секретов. А что, даже дедушке нельзя говорить? И дяде Гурду?

Гному стало жутко интересно, что за тайну ему расскажет новоиспеченный друг, тем более что и друзей-то у него раньше никогда не было, всё это так его завлекало своей загадочностью.

— Хорошо, я даю слово, — гном приложил правую руку к сердцу и добавил: — Честное гномье слово.

— Я тебе верю, мой друг, — мальчик взял раненую руку гнома в свои ладони и закрыл глаза.

Номен что-то шептал непонятное и еле слышное, как вдруг резко открыл веки. Глаза его светились ярко-голубым светом, и зрачков не было видно.