Гном: Детство

— Ты, молодой гном, называющий себя Тахон, именем лорда, арестован по подозрению в шпионаже, — начал с сердитым видом Гурд, — и отправляешься в замковую темницу под стражу.

— И ты, Родан Подотринос, следуешь туда же по обвинению в оказании помощи шпиону. — Гурд провел глазами по кузнице и добавил: — Стража, арестовать их.

Глава 18 Узники ведьминого замка

Камер в замковой темнице было всего три. Передняя стена, как и дверь, была из толстых стальных прутьев. Тахон и Родан сидели рядом, но не могли друг друга видеть, так как все три комнаты находились в один ряд.

Зато запросто переговаривались.

Тюрьма при замке была в подвале под казармами гридней во внешнем кольце и совершенно заброшена. В ней давно никого не держали и даже ответственного стражника за ее содержание не назначали. Раз в месяц туда спускался начальник стражи, и то не для проверки, а чтобы полежать на койке в одной из камер, где темно, прохладно и, самое главное, тихо.

В камере была одна деревянная койка, стол, стул, кружка с ложкой и миска.

Огонь был не положен узникам, и в качестве освещения надзиратель зажег большую свечу в проходе, в полумраке которой можно было хоть что-то разглядеть. Дверь заскрипела, появился толстый стражник с котелком и поварешкой в руках. Он подошел к решетке и пробормотал еле понятно, шевеля густыми усами:

— Ну и надо же было вам шпионить, теперь вот следи за вами, дел у меня других не было... Нати, пожалуйста... Корми их теперь, живо миски свои тащите, кормежки сегодня больше не будет, да и не нужна она, завтра вас все равно повесят на главных воротах, приказ капитана.

Гномы принесли посуду к стражнику, и тот наполнил их вкусной овсяной кашей. Потом пошел к выходу, но вдруг развернулся и бросил гномам по вяленному кусочку непонятного мяса на пол:

— К вечеру воды принесу, если не забуду.

Перекусив, Тахон лег на койку, положив руки под голову, и вдруг начал говорить вслух:

— Значит, уже утро...

— Что, сынок? — ответил Родан, думая, послышалось ему или нет.

— Утро, говорю, стражник пришел кормить, значит, сам поел и пришел со столовой.

— Точно.

— Сейчас Боград поедет на Маруське, а мы записку так и не успели передать в Скалозубку дедушке, — продолжил Тахон. — Берта написала ее? Может, она сообразит и передаст?

— Написала, — ответил Родан. — Она смышленая у меня, грамоте обучена, вот только...

— Что?

— Что-то предчувствие у меня плохое, сынок, сердце подсказывает.

Дверь снова заскрипела на весь подвал, да так, что резануло по ушам.