Гном: Детство

Это молодой гном знал от дедушки, как и то, что в полдень работать дед строго-настрого запрещал, говорил:

— Кто не отдыхает в полдень, к тому приходит полудница и заставляет плясать вместе с ней, говорят, так можно несколько часов, пока замертво не упадешь от измождения... А кто выдержит испытание, не сляжет, того она щедро одаряла золотом.

— Дядя Гурд, долго ты спишь, обед уже, — крикнул Тахон. — Дедушка утром ушел, за ним из каменоломни нашей прислали, случилось там что-то.

— Да в курсе уже, читал записку, — произнес огорченно воин.

— Как же... Конечно... Сказал, как ты проснешься, слазить на чердак и показать сундук, что там стоит... И вот еще ключ дал, — молодой гном протянул его и указал на лестницу. — Я не знаю, что там... Дед никогда не открывал его при мне.

На чердаке, как ни странно, было чисто. У входа висел улей диких пчел, которые тут же попадали в обморок от дыхания Гурда после вчерашней медовухи. На другом конце стоял большой сундук, украшенный резными узорами, закрытый на замок.

Гурд взял топор за рукоять и хотел было привычным движением его вынуть, но вдруг почувствовал всю тяжесть оружия. Всё дело в том, что одна из рун, которые когда-то наложил дед Архида, была на вес. Сам топор хоть и весил камней пятнадцать, но под действием чар всего один для хозяина и целых сто для всех остальных.

Воин резким движением достал оружие из сундука и спустился вниз. Топор был, конечно, тяжеловат для гнома в годах, но не настолько, чтоб тот не смог им сражаться. Гурд пообедал, подрых пару часиков на дорожку, надел доспехи и, крякнув от натуги, закинул топор на плечо.

— Дедушкин топор, — завороженно проговорил молодой гном, — так вот он какой... И руны до сих пор светятся на рукояти.

— Тахон, скажи Альме, завтра буду, пусть стол накрывает к обеду, — сказал гном, — и приготовит мой любимый суп, да побольше.

Дорогу к домику знали все. Уж лесника он был или нет, никто не знал, но назвали почему-то именно так. Никто не жил там уже давно, дом выглядел старым, покосившимся на одну сторону и жутко скрипел, когда ветер. Люди старались обходить его стороной, и даже детишки, на что уж и любившие всякие такие пугалки, не заходили туда.