Последний наследник Триады. Том I

— Не позволяй этому ублюдку вообще прикасаться себя!

— Может, ты уже встанешь, Ром?! — Эд протянул руку лидеру. Тот поднялся на ноги.

А я лишь усмехнулся. Психологически я уже победил. Осталось сделать так, чтобы на меня смотрели с обидой. Чтобы в их глазах читалось то же, что и в глазах Лизоньки.

Роман, Миха и Эд атаковали в одно время с трёх разных сторон. Удары совсем близко пролетали мимо лица, но мои слух, осязание и реакция, усиливаемые «доспехами души», работали исправно. Я мог опираться на них с прежним доверием.

Шаг назад — и двое открываются для контратаки. Секунда — и моя нога влетает аккурат по малоберцовой кости Эдгара. Пока нога его теряет функцию опоры, делаю резкий рывок и в прыжке влетаю в грудь Михи с локтем наперевес, сминая в пыль его правый рёберный хрящ.

— Кха! — кровь тут же брызнула изо рта Михи. Схватившись за грудь, он сделал шаг назад, упал на колени и скукожился.

Мне всё проще управлять телом. Это радует.

Взгляд Эда — парня, который всё ещё стоял на ногах — перешёл со стадии «он ничтожество» на стадию «может, есть смысл отдать ему деньги?».

Да, своими ударами подросток сыпал как обезумевший, пока слёзы текли по щекам его друга. Да, зубы парня скалились. Вот только... все его взмахи казались пустыми... показушными. Оттого ничем толковым не увенчались, так как через минуту таких плясок он начал уставать.

Хватаю его кисть, тяну на себя и делаю подсечку, параллельно толкая вперёд. Остаётся лишь задать направление «полёта», и парень сам своим затылком влетает в одну из кабин туалета и распластывается на белом троне.

— Никто не хочет выйти? — спросил я, но тут же ушёл от прохода в ноги Романа, ответив ударом по шейному позвонку. Тот осёкся, свалился на кафель и обхватил обеими руками шею. — Можете снять пиджаки, чтобы не пачкать их кровью. Я дам время, не стану вас трогать.

Эд, выходя из туалета, скинул свой мокрый пиджак на пол и выставил руки в позе боксёра. Выбросил двоечку в воздух, сделал шаг и хорошенько зацепил меня в плечо — так, что в моих глазах заискрилось.

Вот только через миг он получил коленом в пах, согнулся пополам и не успел отразить увесистый подзатыльник, который повалил его на колено.

Больно.

— П-подонок! — парнишка всеми силами сдерживал слёзы; говорил прерывисто. — Я позвоню отцу, грязный ты нищеброд, и он живого места... от тебя... не оставит!

— Звони, но будь готов объяснить отцу, почему ты и сироту задеть не можешь.