Ключ от Желтого моря

Лорки, свирепые и ловкие, но такие беспомощные теперь, были усыпаны каждый дюжиной не чувствующих боли скелетов. Железные пауки Шера, вязли в массе облепивших их врагов. Подламываются стальные ноги, забиваются восставшей плотью мертвецов стволы скорострельных пушек и сопла огнеметов, холодные злобные пальцы смерти тянутся сквозь смотровые щели, с истошным воем отдирают неплотно закрытые люки, всей своей силой стремясь прорваться к испуганным, от ужаса сходящим с ума экипажам.

Все это горцы оставили в ночи, у себя за спиной.

Они шли. Вперед и вверх, карабкаясь на Последнюю гору, а точнее на ту седловину, что была теперь на месте Последней горы.

7

Вообще-то астрономия мало влияет на магию. Но есть некоторые моменты. Например, каждый раз, когда тень от спутника Лао — желтоликой луны Мо, проходит над Кольцом, по Паутине пробегает хаотическая, не поддающаяся точному описанию, а значит, и точному вычислению, дрожь. Научные и философские аспекты этого феномена магические школы четырех разных цветов объясняют по-разному, но практическими аспектами пользуются все.

Такое «магическое полнолуние» случается примерно раз в месяц. И,так как по всей Паутине пробегает не поддающаяся точному описанию дрожь, то во время этого полнолуния можно смело бросать что угодно, куда угодно по Паутине, не особо рискуя, что бросаемое засекут и размажут в подпространстве. Хотя, если в нужный момент сместить нужную нитку, то это может размазать весь Второй Северный флот Света так же легко и непринужденно, как и Левую Дорогушу.

Магическое полнолуние длится всего десять минут. Казалось бы – недолго. Но при хорошей подготовке за эти минуты можно столько успеть…

До магического полнолуния, а точнее, до той его фазы, когда по Паутине пойдет дрожь, оставалось четыре часа. Самое время для действительно жесткой игры.

Роури – Последняя Гора.

Вперед и вверх. Шагать, лезть, карабкаться. Не было даже сил, чтобы бояться то и дело сыпавшихся сверху камней. Каждый шаг давался с трудом. Но камни, казалось, готовые смести их, как пушинку, в последний момент пролетали мимо, а непролазный кустарник или отвесная стена, ждущая впереди, вдруг расходились, словно туман, когда горцы, преодолев боль и страх, делали очередной шаг.

Все трое, читали молитвы. Роривельт порой добавлял какие-то, не понятные другим, древние слова. Он шел первым. Взгляд его был обращен в пустоту, вглубь себя, куда угодно, только не на лежащую перед ними дорогу.

- Ничего этого нет. Все морок, мираж.