H2O III

Медленно, с еле слышным шарканьем шагов старых сапог, ко мне подбирался слегка сгорбленный старичок, закутанный в давно выцветший и местами истлевший камзол позапрошлого века.

Камзол был воистину ярчайшим воплощением элегантной сложности ныне утраченного мастерства и изысканной роскоши той самой ушедшей эпохи, что так любили романтизировать в кино и книгах моего мира и времени. Сотканный из дорогой парчи, он пышными складками ниспадал, ласкающими взор линиями. Отделка из позолоченных позументов и затейливой вышивки придавала ему поистине царственный вид, подчёркивая высокое положение и безупречный вкус столь одиозного владельца.

Широкие у плеч и сужающиеся к запястьям рукава были украшены искусной вышивкой растительных узоров, будто рождённых самой природой в своей первозданно архаичной неге. Горделиво возносящийся воротник обрамлял изящную шею седовласого аристократа. Металлические застёжки поблёскивали в магическом свете, что сверкал тут и там по руинам стремительно умирающего или уже окончательно мёртвого города.

Исполненный статной элегантности, сей камзол являл собой лишь символ ушедшей эпохи, когда каждая деталь одеяния несла отпечаток высокого искусства и неповторимого стиля мастера, сотворившего данный шедевр. Взглянув на него, можно было ощутить дыхание того времени, полного блеска, роскоши и безупречного изящества.

И это при всём том, что камзол давно выцвел и утратил свой лоск, и былое обаяние роскошного одеяния.

Впрочем, аристократичную выправку и первородную власть, что передаётся с серебряной ложкой, было у него не отнять.

Возраст иссушил его лицо, оставив лишь острые черты и влажные глаза, подернутые пеленой. Редкие седые волосы трепетали на ветру, словно тонкие нити. Этот призрачный силуэт из прошлого неумолимо надвигался вперёд, и я сразу понял, что передо мной сама Смерть.

И главный вопрос – мой ли был час или время ещё не пришло?

Но вместо страха, отчаяния или хоть какой-то мольбы, на моих губах заиграла едва уловимая усмешка.

Старик приблизился вплотную, его смердящее дыхание с нотками гнили и разложения коснулось моего обоняния. Но я всё продолжал смотреть ему в глаза, не отступая ни на шаг. Мы застыли в этом молчаливом противостоянии, пока ветер не развеял фигуру старика, будто её и не было.