H2O III

— Тот, кто хочет, чтобы ты была счастлива. — С каждым новым словом её сомнение всё росло, а я делал новый шаг, разрывая дистанцию.

Земля вокруг нас была красной, словно залитая кровью. Глубокие алые лужи отражали багровое солнце, создавая жуткую, но в то же время красивую картину. Я стоял, опираясь на колено, и смотрел на этот кровавый узор, на свою рану, на тело драконицы, лежащее неподалеку. Я спокойно отметил, как красно-бурые струйки крови медленно стекают от меня к телу драконицы, соединяя нас в этом кровавом ритуале.

В моей левой руке начало щекотать, я почувствовал прилив силы, который с каждой секундой набирал мощь. Кровь, сгущаясь, стала темнее, и вот уже в моей ладони образовался темный, вязкий шар. Я сжал кулак, концентрируя всю свою волю на этом кровавом клубке.

И вот шар раскрутился, и из него вырвался острый клинок, простой римский гладиус, блестящий и смертоносный. Он был сделан из застывшей крови темно-красного цвета. Его лезвие было острым, как бритва. Я поднял меч, и он сиял в магическом свете.

Замах, и чародейская сталь упирается о прочную шею девушки, не в силах её разрубить.

— Ты не сможешь убить меня, — неожиданно прошептала драконица, ощутив перемены в магическом фоне. Ее голос был слабым, но в нем слышалась твердая воля вперемешку с гордыней. — Я дракон, я не умираю.

— Возможно, — ответил я, держа меч наготове. — Но это не значит, что я не попытаюсь.

Я двигался медленно, словно призрак, по кровавому полю битвы. Каждый мой шаг отдавался глухим ударным звуком в тишине. Я не спешил, не хотел дать драконице шанс собраться с силами. Она была ранена, слаба, но еще жива. Я подкрался к ней сзади, ее бирюзовые волосы, перепачканные кровью, раскинулись по земле, словно мертвые водоросли. Я вдохнул, собрал всю свою волю в кулак и с глухим ударом ударил ее по голове рукоятью меча. Она издала глухой стонущий звук, словно треснувший колокол, и упала на бок.

— Ты не сможешь меня убить, — повторила она, пытаясь применить какую-то магию, ее голос был слабым, словно шепот ветра.

Я улыбнулся, и в этой улыбке не было ни жалости, ни удовольствия, только твердая решимость.

— Никогда не говори...

Ее голова дрогнула, но не отделилась от тела. Я повторил удар, и еще раз, и еще. Кровь брызгала во все стороны, окрашивая меня в свой цвет.