H2O III

Внимательный взгляд улавливал едва заметные знаки, которые носили жители города. На некоторых рубашках, словно случайным образом, были вышиты маленькие драконы. У других на поясах висели амулеты с изображением крылатых существ. А на лацканах пиджаков некоторых мужчин красовались значки, изображающие дракона, словно красное знамя КПСС на пиджаках функционеров страны, которой уже нет.

На первый взгляд, эти знаки могли показаться просто украшениями, но их количество и повторяемость не оставляли сомнений. Они говорили о том, что Висмар на самом деле был не просто портовым городом, а центром какого-то секретного культа.

Как, впрочем, и было заявлено.

Дети, играющие на площади, также невольно отражали эту скрытую реальность. Их игры были наполнены мистическими сюжетами, а в их стихах и песнях нередко проскальзывали слова о драконах, о небесном огне и о тайнах моря. Висмар словно носил маску мирного портового города, но под ней скрывалась темная правда. И чем больше я вглядывался в детали, тем яснее становилось, что это сердце фанатичного культа, который скрывался под покровом жизненной суеты.

Впрочем, опять же, это не моего ума дело, ну нравится людям служить этим глистам-переросткам, так ради бога... Главное, ко мне не лезть. А то сразу просыпается драконоборец, и там уже ты или тебя, ну и как карта ляжет.

Солнце, уже склоняющееся к закату, окрашивало площадь в тёплые, багряные тона. Закатное сияние играло на фасадах зданий, придавая им магический отблеск, и окутывало пыль, витающую над брусчаткой, золотистой дымкой.

На этом фоне особенно выделялась лавка часовщика, утопающая в сумерках, будто бы спрятанная от людских глаз. Она стояла несколько обособленно, отдаленная от суеты площади, и утопала в густой тени, отбрасываемой старыми, высокими деревьями, чьи ветви тянулись к небу, как мощные щупальца.

Лавка была старой, с деревянной вывеской, покрытой трещинами и краской, которая давно выцвела. Над входом висел ржавый знак с изображением солнечных часов и надписью «У Хрона».

Но не вывеска, а обитатель лавки заставлял прохожих останавливаться и завороженно смотреть.

Изнутри лавки доносился аромат древесины, смолы и свежеструганного дерева, перемешанный с дымком от трубки. Этот аромат завораживал, манил в глубину лавки, к обитателю этого места.

В глубине лавки, озаренный бледным светом масляной лампы, за деревянным столом сидел он — часовщик. Его кожа была бледной и гладкой, похожей на шлифованный нефрит.