Сага о Печатях. Пробуждение

— Не лучшие новости… вот ведь! Но и такое бывает… а все же подобное происшествие для такого рода…

— Не преувеличивайте… Быть может, когда-нибудь в будущем, когда его характер сформируется, а воля станет сильнее, он сможет пробудить Печать…

Пока голоса говорили между собой, Люк ещё находился в стороне. В спасительном временном спокойствии, в котором он просто… был. Существовал, не задумываясь о том, что было только что сказано..

А затем он спустился со своих своеобразных небес на землю только чтобы обнаружить, что все его надежды, уверенность и мечты о редкой Печати, которая прославит его род, разбились в пух и прах.

Глава 2. Новый рассвет, не тот, который ожидали.

Глазами ворона на мир смотрит тьма…

Но на деле сквозь глаза ворона за происходящим в павильонах наблюдала не тьма, а худой, но жилистый человек, который устроился на невзрачном диване. Он был уже немолод, — на его гладко выбритом лице свой след оставили морщины, примостившиеся у глаз, однако идеально прямая осанка и острый, проницательный взгляд никак не позволяли назвать его стариком.

В целом, выглядел мужчина так, будто ему было около сорока. Точно определить возраст было сложно, но иначе с таким человеком быть и не могло. В этот момент он видел то же, что и ворон, глазами-бусинками птицы наблюдая за всем, что происходило в павильоне с самого утра.

Одной из причин, почему он смотрел за этим павильоном, являлось то, что его сын был распределен именно сюда.

Реджис не мигающими глазами наблюдал за тем, как его отпрыск вошел в павильон, встал в круг, а затем началась процедура… Он сидел так, не сменив позы и не сдвинувшись ни на сантиметр, пока всё не кончилось.

— Печать Земляного Столба, — услышал он голос мастера Печати Души через ворона.

— Алек Саутер, поздравляю с пробуждением Печати, — раздался писклявый голос Миллина.

Несмотря на сказанное, в голосе профессора звучало некое разочарование. «Такая заурядная Печать» — должно быть, думал он. Это и к лучшему.

Пусть считает, что Печать наследника семьи Саутер совсем заурядна.

Внутренне Реджис Саутер презирал профессора Миллина. Однако же у него не имелось причин открыто демонстрировать эту неприязнь: это было невыгодно. К тому же, начни он показывать свои настоящие чувства и говорить людям, что он думает о них на самом деле, самооценка большей части доблестных служащих королевства тут же пострадала бы.

Но, разумеется, этой мыслью себя можно было лишь потешить.