Сага о Печатях. Пробуждение

Казалось, никто не доволен своим местом в очереди… кроме тех, кто попал куда-то в середину.

Через десяток чужих спин от Люка, ближе к павильону, показалось знакомое лицо. Обладатель его взглянул на Люка, улыбнулся и сказал что-то стоящему рядом невысокому студенту, после чего вышел из линии и зашагал по направлению к Люку.

— Алек, — пожал он протянутую руку.

Алек Саутер был его товарищем. Они неплохо общались, но Саутер в последние несколько месяцев не появлялся в академии по личным причинам.

Темные глаза Алека светились тем же весельем, которое выдавала его улыбка, а его кожа медового цвета благодарно принимала на себя солнечные лучи.

— Немного не повезло с номером? — спросил Алек своим обычным энергичным голосом.

— Не знаю. Может, наоборот, удастся настроиться, — пожал плечами Люк. Он был бы рад убедить самого себя в правдивости своих слов.

— Надеюсь, так и будет, — наклонил голову Алек. — Но знаешь, — он усмехнулся, как показалось, немного невесело, — я слышал, что в павильоне саламандры в качестве профессора присутствует профессор Миллин.

Люк чуть заметно поморщился. Так как Академия регулярно принимала и выпускала большое количество студентов, ещё много лет назад решили, как именно будет проводится процедура пробуждения Печати. Вместо одного павильона поставили полдюжины, а вместе с номерами студентам сообщалось название мифического существа, которое соответствовало тому, что было нарисовано на ткани над павильонами.

Такое преобразование, конечно, потребовало увеличения денежных затрат, но оно также способствовало многократному сокращению времени, которое затрачивалось на процедуру пробуждения.

Люка, как и Алека, определили к павильону саламандры, в котором, как выяснилось, находился мастер Миллин. Он был самым нервным, придирчивым и, хотя никто не говорил это вслух, наименее любимым и уважаемым из всех профессоров. Это, однако, не отменяло того факта, что он все еще являлся обладателем достаточно редкой Печати Пронзительного Звука.

Люк не был одним из таких учеников. Печать давала профессору Миллину какой-то контроль над звуком, и, возможно, тот мог слышать все, что говорили о нем поблизости…

Догадки Люка подтверждались, когда профессор Миллин особенно въедливо оценивал работы тех, кто говорил о нем что-то нелестное за его спиной.