Боярин Осетровский

Обрывки купчей взлетели белыми снежинками... и собрались обратно в целый и нетронутый бумажный лист. Который спланировал по воздуху в мою сторону, да еще извернулся так, что я подхватил его, просто протянув руку. Вышло это случайно, но выглядело до невозможности круто.

С невозмутимым лицом, типа "Так и было задумано", я свернул купчую и передал ее Нафане. Морозов-средний, пыхтя, что твой бык, смотрел на меня исподлобья, но молчал. Он и сам понял, что раз купчую не удается уничтожить, значит, всё честно, цена "ничего за холопку" принята, и теперь, если он попытается отбить у меня мою покупку - получит оттиск печати на лоб.

Судя по вскользь брошенному взгляду, Морозов рассматривал возможность нападения на меня. Но, видимо, после сегодняшней неудачи у него начала прорезаться первая извилина, и он понял, что четыре стрельца против десятка охотников - так себе расклад.

- Иди сюда, - махнул я рукой холопке. Девушка, настороженно покосившись на бывшего хозяина и, не менее настороженно - на нынешнего, мол, не меняю ли я хрен на редьку, подбежала к своему разлюбезному Мишке и осторожно взяла его за руку.

Мы вышли за ворота и двинулись к моей карете. Мои люди попрыгали на лошадей - "мои люди", приятно звучит - только Мишка со своей любимой остался стоять, глядя на меня с забавной смесью испуга и вызова.

- Куда нам теперь...

- Викентий Георгиевич, - тихо прошептал Нафаня.

- ...Викентий Георгиевич?

- Ко мне, во владение. Ты мой слуга.

- А...

- Кто ты?

Мишка с некоторым трудом выговорил;

- Я ваш слуга.

- А раз так - должен в моем доме жить.

- А Аглаше... Аглаша моя?

- Жена с мужем должна жить.

Смысл этой моей фразы Мишка-Филин понял не сразу, а когда все же понял - расплылся в улыбке. Анимешной такой, когда глаза почти закрываются, превращаются в две полукруглые щелочки.

- И замуж ей разрешишь?

- Да кто ж вольной женщине запретит?

Эту фразу молодожены переваривали еще дольше. Зато как переварили... Будущая бывшая холопка радостно завизжала - а потом завизжала еще раз, когда Мишка подхватил ее и подкинул в воздух.

Подъехал на коне Нафаня, во взгляде которого определенно присутствовало уважение. Старый охотник снял шапку:

- Где же вы таким уловкам научились, Викентий Георгиевич?

Я открыл дверь в карету:

- В Разбойном Приказе.

Глава 22

- Купи мне ветошник.

Я высунулся из кареты и бросил одному из своих охотников монетку.