Боярин Осетровский

- А вот понадобись ему кого-то отпеть или жениться – и куда он без священника? – скрипнул из-за другого плеча Филипп, - Что это за род боярский без своего священника? Но ничего, боярин… - патриарх хлопнул меня по плечу. Наверное, он думал, что изо всех сил, но сил у него уже маловато осталось. Так, легкий хлопок получился, - …я тебе вскорости пришлю. Есть у меня один на примете…

Ну вот, проблема решена, скоро у меня будет свой родовой священник… нафига мне он?!

Патриарх удовлетворенно вернулся к гороху – не забывая отпивать из кубка – царевич куда-то свинтил, я поддел вилкой кусок чего-то мясного с тарелки, макнул с чесночный звар и, жуя, обвел взглядом палату.

Бояре уже приняли на грудь, расслабились, уже не ждали, что на их головы вотпрямщас упадет внезапная смерть, начались застольные разговоры, отчего в палате стоял гул голосом. А я, наоборот, снова начал напрягаться. По сравнении с любым среднестатистическим боярином я выглядел несколько бледно. Все бояре были здоровенными амбалами, ростом под два метра, широкоплечие, не смешные пузаны, а накачанные здоровяки, с солидными – пусть и не до пупа – бородами, в кафтанах, на которых под золотом и самоцветами и ткани-то не видно.

Они с рождения привыкли быть над всеми остальными, повелевать и Повелевать… а я? Куда я влез?

А я – боярин Осетровский! И мне плевать, что я моложе любого боярина вдвое, что я ростом ниже – правда, ненамного – а в плечах уже в два раза, что кафтан на мне одолженный, а боярином я стал пару месяцев назад. Плевать!

Хотя напряг, конечно, сохраняется…

Чтобы не грузить себя мыслями о собственной неполноценности, я приосанился, отпил из кубка – а хороший мед, кстати – и тихонько прошептал Долгое Слово.

Чтобы прислушаться к тому, что там бояре говорят.

Правда, тут же выяснилось, что бояре таких слухачей, как я, видали… в голове пронесся ряд вариантов того, где они таких, как я, видели, один неприятнее другого. Видели, в общем, и давным-давно придумали способы противодействия. Вон, к примеру, два боярина отошли к стене и разговаривают между собой.

Вроде и губы шевелятся, и руками один из них водит, явно что-то показывая – а ни звука не слышно. Наверняка, какое-то Тихое Слово, позволяющее говорить хоть в толпе, не боясь, что тебя подслушают. А вон – еще два. Положили между собой на стол пластину, не пластинку, иконку, не иконку – и теперь и соседи, и я с Долгими Словами, слышу только невразумительное лопотание, и ни одного членораздельного слова. Амулет какой-то, явно.