Боярин Осетровский

А что такое понты? То, что у тебя есть, а у других нет. Надо и мне уровень понта поднять...

- А сможешь ли ты, часовщик, часы сделать, чтобы их в кармане можно было носить?

Ты смотри – даже глазом не моргнул.

- Смогу, - твердо качнул бородой часовщик.

- Ну, тогда это проверкой для тебя будет. Сделаешь – возьму к себе на службу.

А не сделает… да и фиг с ним.

***

- Клава, ты обещала!

Нет, ну правда, тут есть повод разозлиться. Моя пухляшка, моя, между прочим, кровная сестренка уверила своего братика, что проверит всех наших слуг – и особенно Ржевского, насчет которого у меня подозрения еще не угасли – с помощью боярского Повеления на предмет возможного предательства и членовредительства… вернее… там какое-то другое слово должно быть… ну, когда во вред своему хозяину действуют… не помню… да и фиг с ним! Дело не в филологии! А в том, что, когда я пришел к Клаве, попросить, чтобы она опросила старого часовщика, выяснилось, что она ни слуг, ни Ржевского даже и не думала опрашивать!

- Ну как так-то?!

Клава задумчиво посмотрела на меня поверх очков, отложила перо, которым вырисовывала на листе бумаги какую-то сложную схему.

- Викеша, скажи, вот ты боярин?

Я вздохнул. Что-то я начинаю в этом сомневаться. Тут все как-то без меня все решают.

- Ну, вроде как боярин.

- У тебя есть Повеление?

- Есть.

- Как ты думаешь, те, кто могут отправить к тебе в дом подсыла – знают, что ты боярин и у тебя есть Повеление?

- Ну… да.

Кажется, я понимаю, куда Клава клонит…

- А теперь скажи – отправили бы они подсыла, если бы его можно было бы разоблачить, просто спросив: «Уж не человек ли ты Морозовых?»?

- Ну… нет.

- Значит, нужно задавать не простые вопросы. А такие, на которых можно понять – есть ли на человеке чужое Повеление или нет.

- Согласен. А какие это должны быть вопросы?

- А этого я еще не придумала. Потому что один торопыга меня отвлекает.

Наверное, я выглядел обиженным, потому что Клава выскользнула из-за стола и обняла сбоку, прижавшись к моему плечу:

- Ты самый лучший, братик! И я хочу тебе помочь! Но я хочу помочь – хорошо.

И меня чмокнули в ухо. Так замечательно чмокнули, что в нем звенело даже тогда, когда я выходил из дома. Между прочим, с уже наложенным по второму разу гримом.

Я глянул искоса за спину… ну, что я говорил? Казалось бы – почти безлюдная дорога проходит мимо бывшего терема Сисеевых, но, стоило мне отойти от него, как позади тут же нарисовался «случайный» прохожий.