Боярин Осетровский

То есть – дух терема, по какой-то причине рехнувшийся и убивающий людей.

- И с такими бумагами тоже приходили, - обломал мне триумф сообразительности мужик-хранитель, - Некоторые даже живыми возвращались.

Оптимистично…

Я мысленно плюнул и ступил на крыльцо.

***

- Ну что? – тихо спросил я Диту после того, как мы обошли терем. Не весь, конечно, весь его обойти – тут недели не хватит, но основные помещения посетили. Да… Дар, конечно, более чем щедрый, даже жалко, что жить здесь, скорее всего, не получится. Я как-то не готов играть в русскую рулетку: выживешь – не выживешь.

Терем бояр Сисеевых действительно перешел ко мне со всеми вещами: с мебелью и кухонной утварью, с одеждой, которой заполнены сундуки, и с книгами, лежавшими в тех же сундуках… И с парочкой скелетов, найденных мною у открытых сундуков. Видимо, лет сто назад какой-то удачливый вор добрался до расшитых золотом боярских кафтанов – и даже не успел понять, что «удачливый» - это не про него. Я кафтаны, на всякий случай трогать не стал – мало ли как на такое покушение отреагирует обитающее здесь Что-то – но мысленно облизнуться на них успел.

Да, тяжелые, да, выпендрежные дальше некуда, но, мил человек, назвался боярином – полезай в золотой кафтан. А то пацаны не поймут.

Мода здесь вовсе не так быстротечна, как в нашем мире и кафтаны столетней давности, по идее, не должны казаться чем-то старомодным и смешным. Как в наше время человек, нарядившийся по моде двадцатых годов двадцатого же века – в шляпу-борсалино, полосатую тройку и белые гетры.

Хотя, забавно, но мода все же менялась. Я это по мебели заметил. Сейчас на Руси столы, скамьи, сундуки любили украшать резьбой или росписью, похожей на хохлому – а, может, хохломой и являвшейся, я декоративно-прикладном искусстве не специалист – а в тереме Сисеевых мебель была сурово-однотонной, без лишних красок, а резьба была не фигурной, как в современной Руси, а плоской.

Ну или здешние хозяева просто предпочитали такой стиль.

В общем – хороший дом, оборудованный.

Это я еще не упомянул про погреба, в которые мы заглядывать не стали – чтобы совсем уж не походить на героев фильма ужасов, и так разделились – про бани, про кладовые, про мастерские… Да тут можно жить годами, безвылазно, обеспечивая себя всем необходимым.

- Знаешь, Викеша… - задумчиво прошептала моя бесовка-блондинка, - Нет здесь бесов. Вообще. Я бы точно почувствовала. Но…

Блин. Проклятое слово «но». Слово, которое делает неважным всё, что произнесено до него.