Чревоугодник

– Как тебе удалось его достать, Гордыня?

– Оу… – мелодичным голосом произнёс Грех. – Это было непростой задачей, брат мой. Очень непростой. Я отыскал человека, у которого находилась последняя порция шоколада из фонтана Иштар. А потом заплатил целое состояние лучшему повару Подмирья. И всё для того, чтобы порадовать тебя на твой юбилей.

– Это правда какое-то чудо, ведь я тоже искал хоть кого-то, кто был при дворе Аккада. Но никого не нашёл. Ай, плевать! Ставь уже на стол, иначе я сам себя сейчас сожру!

Когда Грехи рассаживались за стол, Похоть вдруг спросила:

– А где Лень? Она ведь обещала сегодня прийти.

– Не захотела, – развёл руками Гнев. – Сказала, что ей лень.

Чревоугодие пододвинул к себе тарелку со священным блюдом и вперил в него глаза, больше не замечая ничего вокруг.

– Дождался. Я этого дождался. Спустя три тысячи лет…

Дрожащими руками он поднёс к тарелке свою золотую ложку, и зачерпнул ею пудинг. Медленно поднёс ложку ко рту, и…

Ам!

Кусочек зодиакального пудинга с шоколадным кремом из фонтана Иштар потонул в бездонных глубинах тела Греха.

Вот оно, счастье. Вот оно.

Или…

– Стоп, что за… – Чревоугодие вдруг выронил из руки ложку и вскочил со стула. Схватился за живот. Его начало качать из стороны в сторону, сознание помутилось. Он поднял взгляд на своих родственников и увидел, как те улыбаются. Улыбаются ехидно, злобно, выжидающе. – Какого… – Грех поднял руку, и золотая ложка мигом оказалась в ней. – Да как вы пос…мели… ублюдки. Я же вас всех… любил…

– Да пошёл ты, – цыкнула Похоть и приняла свою привычную форму с рогами и хвостом.

– Я ненавидел тебя всю свою жизнь! – вскочил прямо на стол Гнев. – Ты бесишь меня. Бесишь! Бесишь! Бесишь! – стучал ногами рогатый, а тарелки разлетались на осколки.

– Прости, – прошипел зеленокожий Зависть. – Но ты был непозволительно лучше, чем мы. А терпеть подобное – смерти подобно. Прощай.

– Чур всё его золото я забираю себе, – подняв руку, сказала Жадность, и начала сгребать к себе всю золотую посуду, что ещё не успел раздолбать Гнев.

– Ты всегда был ничтожеством, – подал голос последний из Грехов. Гордыня. – Глупым ничтожеством, которое мнило о себе больше, чем следует. Так подохни же.

– П-хех… – усмехнулся Чревоугодие и харкнул на пол кровью. – Какие же вы все… жалкие. Ну, ничего. – от бессилия Грех упал на спину. Он держался из последних сил, глаза силились закрыться.