Тень Буревестника. Часть 2

Из затянутых рыбьими пузырями окон выглядывали расплывающиеся лица, на порогах стояли мужики, старики, несколько баб, одна даже с ребёнком. Все, без исключения, смотрели недобро, многие – со страхом. 

– Как зовётся эта деревня? – поинтересовался Лео. 

– Коряга, – ответил, не оборачиваясь, бородач. – Нижняя Коряга. Вам бы к кумовьям лучше. Не в Долину. Но вы же умные… сами разумеете. 

Львёнок проводил его взглядом, затем повернулся к Стефану. Лицо друга было вытянутым. 

– Коряга, – хмыкнул Лео.

– Ну и названице, а? Хорошо хоть не Жопа Немытая…

– Фу, как грубо! Заканчивай хохмить, – скривился маг. – Ещё услышат…

– А, брось, чего услышат, всё равно не поймут. Кумовья, судя по всему, проживают в Верхней Коряге – туда нас этот хмырь направлял. Интересно, а Срединная Коряга у них тут имеется? 

– Не знаю, но что-то мне подсказывает, что нам тут не рады…

– Интересно, с чего бы это? – ответил вор. – Смотри, как радушно встречают: все такие нарядные, праздные, улыбаются, навстречу выходят.

Сейчас, видимо, пирогами и пивом угощать будут!

Хмурый чародей шутки не понял, помрачнел ещё больше. 

– Ну ладно тебе, Стеф, чего ты? Испугался, что ли? Да брось! Чего они нам сделают? Ты, если что, плюнешь, ручкой взмахнёшь, словно умное скажешь, и разлетится вся деревня по брёвнышкам. Я видел, ты умеешь. А коли устанешь колдовать, так у нас Завалон на такой случай имеется.     

– Дурак ты, Лео, – беззлобно бросил Стефан. – Если бы чародеи были бессмертными, то уже давно бы правили всем миром.

 

– Я, к слову, так до сих пор и не понимаю, на кой чёрт вы пред королями спины гнёте вместо того, чтобы самостоятельно взяться за бразды?

– Люди никогда не пойдут за теми, кто хоть чем-то от них отличается, – тихо ответил маг, настороженно озираясь и сменяя тему. – Мне тут одна мысль всё покоя не даёт. 

– Какая?

– Зачем они посылали нас в другую деревню, если сами живут небогато? Деньги-то всем нужны, а с нас хоть втридорога бери – всё едино, заплатим…

Львёнок в очередной раз поразился тому, как быстро оценивает ситуацию друг, и как слеп в этом плане он сам.

Меж тем таверна – точнее, то просевшее, едва не разваливающееся по кускам, здание, что звалось здесь гордым словом «таверна» – неминуемо приближалось. Перед прогнившим крыльцом висел фонарь на крюке, вокруг копошилась мошкара. Над криво срубленным входом прямо к стене было прибито старое полено. Рядом – едва читающаяся табличка: «Бревно».