Тень Буревестника. Часть 2

Потому и приходится примерять на себя личины всякой мелкой пакости: от котов-переростков до горбатых лепров и худых гоблинов! Считаешь, я сам не хотел бы стать огромным рагхарцем или, скажем, матёрым велиманном? Вот я бы тогда всем показал, чего стою, все меня боялись бы! А так – не жизнь, а сплошное доппельгенгерство…

Гоблин распрямился, втянул нос и длинные уши, покрылся «глиной», а затем обратился златокудрым и голубоглазым, пухлощёким и до безобразия умилительным человеческим мальчонкой лет пяти, в длинной крестьянской рубахе, которая тащилась за ним по земле.

 

– И вот что мне делать с подобной внешностью? – пропищал ребёнок, выпучив на собеседников большие, как плошки, глаза. – Ни в короля не превратиться, ни в зажиточно купца, ни даже в пажа, на худой конец! Только в сопляка, который пару дней как научился ходить и выплюнул изо рта титьку. – пожаловался перевёртыш, а затем неожиданно пропел громким и чистым, ангельским голоском: 

– Эх, стать бы мне драконом, летать всю жизнь по небу, не ведать суеты, что на земле творится…

В очередной раз вздохнув, Додли-мальчонка сморкнулся в пальцы, попытался стряхнуть высморканное, затем громко, совсем не по-детски выругался и вытер пальцы о рубаху.

 

– Хм, – призадумался Лео. – Значит, если раньше вы были крупнее и умели превращаться в людей, то, предположительно, вполне спокойно могли примерить личину любого человека – например, высокородного князя – и жить среди нас, в богатых хоромах, поплёвывая в потолок и в ус не дуя? 

– Говорил же я, что варит у тебя котелок, зеленоглазый.

– Даже представить страшно, сколько великих князей, царей, и даже императоров прошлого могли преспокойно оказаться доппельгенгерами и целыми веками править нами… а мы даже ни о чём и не догадывались. 

Коварная улыбка на лице херувимчика подтвердила, что Лео попал в точку.

– Ну, точный список имён я не назову, но, быть может, одного ты и знаешь, – хихикнул бесокрыл.

– Давай-ка проверим твои знания истории собственного народа. Король, о котором пойдёт речь, славился тем, что к концу своей жизни был заклеймён прозвищем Безумец. Вот тебе один из примеров его выходок: на свои пятидесятые именины он выставил на королевский пир только хмельные напитки без каких-либо закусок и велел герольду объявлять здравицы через каждые десять минут. Конечно же, весь его двор менее чем за час напился до синих соплей.