Последний реанорец. Том XII – Часть I

К тому же лишь после слов картара я понял, что невероятно слаб, но больше всего сейчас пугали рука и лицо.

Рука почти по локоть оказалась чужой и неестественной, а осунувшееся лицо походило на скверную физиономию какого-то сорокалетнего истощенного бродяги, но на удивление я был побрит. Да и внутри тела всё было в аналогичном ключе: хаос и раздрай.

‒ Твои ранения и оказались основной проблемой, а продвижение на третий оборот лишь всё усугубило, ‒ выдохнул устало Пал.

Затем тот, выдохнув ещё более тяжко, стал медленно освобождать свою руку от тех самых иссиня-черных бинтов, которые всегда носил и, закончив со всеми манипуляциями, продемонстрировал мне свою конечность, которая целиком состояла из его тёмно-бирюзовой силы, а следом подставил своё изуродованное лицо на свет.

‒ Ты выжал себя досуха, ‒ подался он в объяснения. ‒ Реанорский эфир не обуздан, прямо, как и моя энергия. Носитель подобной силы практически не поддаётся исцелению, а твоя непереносимость к стихии жизни, слияние силы духа, эфира и молнии на порядок всё усложнили.

Вот эти вот раны теперь с тобой на всю жизнь. Как понимаешь, такова цена за силу, ведь идеальных воителей не существует. Ну а это, ‒ указал тот глазами на мою руку, ‒ изобретение моё и моей жены. Живой артефакт на основе адаптирующейся плоти древних чудовищ Инферно из Геенны Огненной. Самолично отправлялся на охоту. Твою культю отыскать, увы, не получилось. Она навсегда осталась в Обители.

‒ Рука ‒ это мизерная и неравноценная цена за всё случившееся, ‒ спокойно проговорил я, созерцая так называемое изобретение.

‒ Благодарю тебя, Паллад.

‒ Рано пока благодарить. Используй свою силу на ней, ‒ подсказал тот.

Дважды повторять не пришлось. Хватило одного мысленного посыла, чтобы активировать эфир, а затем соединив магию молнии и силу духа в резерве я попытался её высвободить, но всё шло невероятно медленными темпами, будто пытаешься смахнуть многовековую пыль с какого-то древнего и почти разрушенного сооружения. Однако после третьей попытки, эфир стал послушен как верный пёс, а миг спустя раздался столь родной и тихий треск стихии.

Несколько мгновений ничего не происходило, но пару секунд погодя левая рука до самого локтя начала словно раскаляться и принимать цвета моей тёмно-алой молнии с багровыми прожилками. Практически в точности, как и у картара.

‒ Слабовато, но она сама по себе уже смертельное оружие, ‒ фыркнул весело Пал, наблюдая за моими жалкими потугами. ‒ Именно об этом я и говорил.