Аватар: Легенда о Капитане Воробье

Самой же страшной потерей Воробья на тот момент являлось то, что один из осколков, разлетевшихся по всей палубе, раздробил ему стопу, которую пришлось ампутировать. Джек лишился ноги.

И тогда он начал пить. Он бухал беспробудно, заливаясь каждый день по самые брови и, иногда, тихо рыдал. Все, кто знал капитана, могли понять по его поведению, что он был сломан.

Корабль снова вышел в море, а Джек так и продолжал спиваться. Фактически, он выбыл из жизни корабля. Вэй и Ян долго смотрели на то, как постепенно Джек все сильнее и сильнее приближает себя к могиле.

Но, в какой-то момент, они начали серьёзно бояться за Джека, ведь в один из дней он просто упал с кровати и начал биться в конвульсиях. Люди, имеющие раньше дело с запойными пьяницами, сказали, что такие приступы иногда случаются от излишнего пития.

Тогда Вэй, ставший, фактически, главным на корабле, объявил, что с сего дня Джеку запрещается пить всё, что горит. Любой, кто попробует пронести адмиралу хоть каплю спиртного, будет наказан. Джек очень долго орал на своих друзей, каковыми те успели стать за время плавания, но те были непреклонны.

Примерно спустя неделю после этого, Джек окончательно протрезвел, перетерпел мучительный этап страшнейшего похмелья, и, наконец, смог начать выходить из каюты, в которой он всё это время безвылазно просидел.

Для ходьбы Шу смастерил для адмирала костыль, на котором тот и стал пытаться ходить по кораблю, вечно припоминая какого то Джона Сильвера. Иногда, правда, он вспоминал ещё какой-то окорок. Никто не мог понять, кем был этот Джон Сильвер, и как он был связан с мясной вырезкой.

Все те, кто знал капитана, дружно отмечали про себя, что за то время, пока он беспробудно пьянствовал, он состарился лет на десять минимум, а то и на все пятнадцать. Если до всего этого любой мог с уверенностью сказать, что капитану не больше двадцати пяти, то сейчас многие могли бы дать ему и все сорок.

Джек, словно бы, потерял какую то искру внутри себя. Нередко можно было встретить его в самых разных уголках корабля, где он просто сидел и смотрел в стену немигающим взглядом.

Молодым матросам его походка с его стуком деревянным костылем по полу стала сниться в страшных снах.

Всё это время Джек не жил, он существовал. Казалось, он даже перестал мыслить. В какой-то момент он засел в своей каюте и несколько дней вообще не высовывался оттуда.

Его пытались растормошить. Но он вяло реагировал на всё. Так продолжалось до того момента, пока корабль не вошел в один из нейтральных портов.