Монкрейн – Ученик Духа

По всему выглядело что она была не совсем в себе из-за состояния своей дочери. Леди Лиола была вымотана, потеряна. Даже сильный Мастер печатей был всего лишь человеком.

— Зачем запирать окна на третьем этаже? Вы чего-то опасаетесь? Или кого-то? — продолжал Ронта. Хотя это и не касалось болезни, Ронта всё равно спросил. Он думал не только о том, как вылечить девочку, но и о собственной жизни.

Лиола слегка изменилась в эмоциях, когда услышала этот вопрос. Она посмотрела на Ронту и в её глазах мгновением промелькнуло что-то странное.

— После одного случая мы держим окна запертыми почти всё время. Полгода назад Совиру пытались похитить. Кто-то забрался через окно, но слуги их спугнули. Не хочу думать о том, что было бы, если бы марко не заметил одного из этих грабителей у задних ворот.

— Их не поймали?

— Марко поднял тревогу, а когда погнался за ними, то было уже поздно, — с едва скрытой досадой ответила леди Лиола.

"Если Адепт не поспел за какими-то медвежатниками.. разве это не значит что они тоже были не так уж просты?" — подумал Ронта. Очевидно, что Айхлены это понимали не хуже него, иначе окна не держали бы запертыми уже почти полгода подряд.

— Лекарство, которое вы купили у аптекаря Нойда, помогло девочке?

— Конечно! — заметно воодушевлённая, сказала Лиола, — она пришла в себя, чувствовала себя хорошо почти целый день! Если у вашего учителя есть больше этого лекарства, то я куплю всё, просто назовите цену.

Ронта не заметил, как молодая женщина перед ним изменила своё обращение. Ему от этого стало немного не по себе, но поправлять было не по статусу.

— Хорошо, если оно помогает ей чувствовать себя лучше. Но это лекарство не создано для маленьких детей, особенно девочек. Если пить его слишком часто, то ей может стать только хуже.

Лиола застыла. Ронта знал что за вопрос крутился на её языке, так что быстро её опередил.

— Сначала мне нужно её осмотреть. Если я смогу найти причину её болезни, то наверняка и с подходящим лекарством определюсь.

Лиола посмотрела на мальчика. Недолго, но очень пристально. Ей он казался странным, страннее чем мог показаться простым людям любой аптекарь, сидящий сутками напролёт за своими склянками и сушеными травками. Но ей не казалось странным подобное. Она, как опытный практик, видела вещи и постраннее в своей жизни.

— Я не выйду из комнаты.