Монкрейн – Ученик Духа

Если Трант в ближайшие пару дней пробудится, то дай ему вторую, — он протянул ей два пузырька. Эти были не из "коллекции", их Ронта сделал всего пару часов назад. В обоих пузырьках была мутно-серая жидкость, но в каждой она немного отличалась. Сае предназначалась чуть более тёмная и мутная, чем её брату. Кое-что он добавил ей специально, для вкуса. Он был уверен, что иначе её стошнит, — Я хочу видеть вас обоих намного сильнее, когда вернусь.

Сказав это, он молчаливо попрощался с тремя каменными холмиками за её спиной, и ушел в дом.

...

В тот день Ронта не просто так отправился в город перед самым закатом. Миновав ворота, на этот раз пройдя ещё менее внимательную стражу, он не сразу направился прямо к аптеке. Вместо этого он купил у одного помятого выпивохи перчатки и, привычно перебирая тростью-палкой, поплёлся на юг. Идя вдоль самой длинной и широкой улицы города, которую из себя и представляла Большая подкова, он без труда мог заметить как она преображалась прямо на глазах.

Из леса высоких и крепких домов она медленно но верно перетекала сначала в дома поменьше и пониже. Затем в кривые таверны из потемневшего дерева и покосившиеся домики с кое-где заколоченными окнами. В конце концов, под мелодию догорающего солнца, он увидел натуральные хижины, каким-то чудом ещё не сгнившие и не рассыпавшиеся прахом.

Они стояли через большой промежуток от старых и ветхих, но всё ещё похожих на человеческое жилище домов. Похоже было, что целый район отгородили от всего остального города невидимой стеной.

Там же он увидел и детишек, бродящих между развалин небольшими стайками, словно дикие собаки. Взрослые же, худые и оборванные, казались и вовсе не вполне живыми, словно разум покинул их, оставив тело блуждать по миру.

Ронта не испугался. Правду говоря, он видел зрелища куда хуже этого. Настолько, что даже невозможно было сравнить. Но даже так, его рука слегка дрогнула, а шаг на мгновение сбился. Вдохнув поглубже, он двинулся прямо туда.

Не дойдя и до середины пустой улицы, разделяющей Чёрную улицу от всего остального города, Ронта поднял вверх руку, держащую большую серебряную монету. Под последними лучами солнца она игриво переливалась красным и золотым.

В этот же миг словно тучи, со всех сторон в его сторону слетелись несколько стаек детей.