Монкрейн – Ученик Духа

Дотошный торгаш даже медяки пересчитал, прежде чем отдать Ронте товар.

— Есть тут у вас лавка аптекаря поблизости? — напоследок спросил Ронта, прежде чем с чистым сердцем и приподнятым настроением поплёлся прочь. Следующей остановкой в городе была именно та самая лавка.

На самом деле в городе их было сразу несколько, но большинство находилось в богатом центральном районе или на относительно зажиточном севере города. Ронте было не столько бессмысленно, сколько опасно туда соваться. Собравшись с мыслями, он двинулся в направлении одной из двух оставшихся.

Путь туда Ронте сразу показался тяжелее. Набитая сумка тянула вниз, но его уверенность только стремительно росла. Его маленький и простой план медленно начинал действовать.

Ещё вчерашним вечером, за день до вылазки, он уговорил Транта достать из тайника деньги, которые они собирали для откупа Марву. Не без труда, но всё таки у него оказались в руках целых четыре золотых монеты.

...

Аккурат между лавкой булочника, откуда то и дело доносились чудные запахи, и каким-то покосившимся домиком стояла эта лавка аптекаря. На самом деле о том, что это была именно аптека, гласила крохотная вывеска над дверью. Написанная старательно, но немного неуклюже, она не особенно обращала на себя внимание. Если специально не искать, можно было запросто пройти мимо.

Дома в этом районе города, собственно как и люди его населяющие, заметно отличались от северной и центральной части города. На юге всё выглядело хмуро, но всё ещё не слишком плачевно. Район рабочих, что у восточных ворот, был лишь немногим беднее на вид. Только вот в отличие от того района, здесь как будто всего было меньше.

Меньше лавочников, продающих еду и прочую повседневную утварь. Меньше горожан, снующих туда и обратно по своим делам. Даже стражников Ронта так и не приметил ни разу.

По ту сторону улицы чёрные как сажа детишки носились от прохожего к прохожему, предлагая почистить обувь. Им было, казалось, лет по шесть-семь. Умело сверкая большими глазами, они иногда всё же получали своё. Кто-то бросал медяк за натёртые тряпкой ботинки, а иные редкие откупались монетой и уходили прочь. Сами дети были при этом босые, не то от нужды, не то по хитрой науке бродяжек.

Глядя на них, в голове Ронты всплыли воспоминания.