Монкрейн – Ученик Духа

И сред них он быстро заметил кое что интересное.

Группа людей, облачённых в явно очень дорогую, но на вид вполне удобную одежду, стояла по правую сторону от сцены. Аристократы явно выделялись даже среди богатых горожан, которых Ронта за последнее время видел сполна. Они держались иначе, они выглядели иначе, даже смотрели на всех иначе.

Во главе группы стоял высокий мужчина с густой, местами седеющей бородой. За ним по оба плеча стояли двое молодых мужчин, сложенных словно по подобию старшего. Вокруг них плотной группой стояли плечом к плечу, облачённые в броню воины.

Хотя очевидно было что они исполняли роль охраны, Ронта отчётливо чувствовал — это простая формальность. В реальном бою от их силы начальной стадии Адепта здесь было бы мало толку.

На груди троицы красовался небольшой витиеватый герб — лук и стрела, чёрные на желтом фоне.

— Итак, пожалуй теперь самое время начинать сегодняшний аукцион! — ещё громче заговорил мужчина на сцене, обращаясь снова ко всем присутствующим, — И спешу вас заранее заверить что сегодняшние лоты не оставят равнодушными никого из вас!

За его словами последовали жидкие аплодисменты, причем доносящиеся откуда-то из-за сцены.

Не дожидаясь пока они стихнут, на сцену тут же вкатили маленькую тележку, накрытую тканью.

— И первый наш лот сразу же разбудит аппетит многих! — сказал ведущий и работники тут же сняли ткань. Под ней ровным рядом стояло несколько мутных склянок. На каждой из них кривыми буквами было выведено одно слово.

"Злобное"

Глава 16.

Преследователь.

Это были его, Ронты, зелья.

Вернее, так он подумал с самого начала, как только впервые увидел. Они выглядели ровно так же, были такого же цвета и даже наклейки на них до боли напоминали те, что он сам делал.

Но почему его зелья теперь продают с аукциона? Они больше не нужны местной банде? В этом Ронта сомневался. Но могла быть вторая причина, о которой он до сего момента не мог и подумать. Кто-то скопировал его работу!

Вероятность этому всё ещё была мала, но Ронта не ставил себя выше других.

Этот мир был для него чужим, а в чужом мире не стоило быть слишком высокомерным, даже если ты единственный Алхимик.

"Не хочется верить в то, что кроме меня сюда занесло ещё кого-то из моего мира. Скорее всего, если зелье не моё, то над ним постарался какой-то очень талантливый аптекарь."

В немом удивлении он смотрел как цена за его творения быстро росла. Вместо двух фунтов в конце концов зелья ушли какому-то торговцу по шесть за каждое.