Монкрейн – Ученик Духа

Тогда их ещё было много, они любили устраивать драки и между собой, и со стражниками. В общем, в те времена на Чёрной улице бродил хаос и неразбериха.

Думая об этом, Ронта всё никак не хотел понимать того факта, что могучий виконт всё это время терпел на своей территории бандитов, захвативших целый район города. Это можно было понять в случае с ростовщиками Керифа, которые работали относительно тихо и мобильно, или с другими городскими группировками, типа шахтёрских или парней с рынка. Но Чёрная улица не была на них похожа.

По мнению Ронты, причина могла быть только одна. Чёрная улица с момента своего зарождения была достаточно сильна, чтобы стоять на своём месте несколько десятилетий. Чем именно они заслужили молчание местного лорда Ронта не знал. Вряд ли вообще хоть кто-то из непосвящённых в городе знал это.

Может это было и к лучшему. Жизни простолюдинов слишком хрупки для практикующих благородных и аристократов. Слишком много знать было опасно в любые времена, уж не говоря о секретах кого-то вроде семейства виконта.

Если молва не врала, сам виконт уже добрых полвека был Рыцарем Ядра, причём мало кому уступал на своём уровне на всём востоке страны. Если на Чёрной улице прятался кто-то подобного ему уровня, то вполне закономерно они сдерживали друг друга от серьёзной войны.

Ронта пока не знал толком, на что способны были даже Мастера Печатей в реальном бою, так что Рыцари его интриговали почти до зуда в подкорке. Ему не терпелось увидеть то, каких монстров он сможет вырастить из Саи и Транта в будущем.

Тихо топая вслед за двоицей, он и сам не заметил как перешел границу города и оказался на той самой Чёрной улице. Раньше Ронта никогда не видел её настолько детально и близко, но лучше бы это так и оставалось. Не пройдя и пары переулков, благо не особенно выделяясь в редком потоке людей, он несколько раз чуть не повернул назад.

Прошло всего немногим больше пары минут, а он уже оказался свидетелем ограбления и нескольких драк, не говоря уже что откуда-то то и дело доносились то ли страстные, то ли отчаянные стоны.

Пару раз он готов был поклясться, что видел сидящих у обочины уже окоченевших попрошаек. Жизнь здесь, на его беглый взгляд, оказалась куда суровее, чем можно было вообразить.

Тем не менее, двигался в ритме потока, он вскоре оказался на небольшой площади. Здесь, в отличие от большинства примыкающих улочек, было почти чисто и воняло поменьше.