Монкрейн – Ученик Духа

Пробудился ли Трант Ронта не знал, но перед уходом запомнил, что его исток был меньше, чем у сестры.

"Выходит, я самый бездарный, но самый талантливый из нашей троицы?" — пошутил про себя Ронта.

Если оценивать истоки по силе и потенциалу, то размер и яркость далеко не всегда были решающими показателями. Ронта помнил ещё из детства в Школе, когда рассказывали о бездарных практиках, которые спустя десятки лет становились Ванами* собственных территорий. Не вспоминая о том, что придя к власти они чаще всего вырезали несколько кланов, обидевших их когда-то давно, это были довольно вдохновляющие примеры.

Но всё же изначальный размер истока перед пробуждением показывал то, насколько быстро и как далеко практик сможет зайти в своём совершенствовании. В прежнем мире , мире Тысячи Островов, Ронта мог бы всё рассказать о потенциале истока и перспективах его владельца на будущее. Но здесь..

Едва ли он понимал как работает местная система совершенствования за пределами уровня Адепта. Мастера Печатей как будто бы разрывали все связи с бестелесной чистой энергией мира, которая питает всех Адептов и истоков.

Их энергия была иной, другой по сути и природе, словно это и вовсе были две разные, независимые друг от друга системы. К счастью, Ронте пока было рано задумываться о том, чтобы стать Мастером, а время на их изучение было в избытке.

По рассказам местных, Мастера нередко доживали до ста лет. Конечно те, которые умирали своей смертью. Ронта принял эту информацию с энтузиазмом. Ему конечно же хотелось жить столько, сколько потребуется для изучения всего пути практика.

А если не выйдет поспевать как практику, он всегда сможет продлить себе жизнь с помощью Алхимии. Так он думал о будущем, исключая все "но".

Из размышлений о тайнах вечной жизни его вдруг вырвал звук. Громкое и неистовое урчание живота разбудило бы и мёртвого, а Ронта дёрнулся от неожиданности и упал с кровати. Он почему-то на секунду подумал, что за ним пришли убийцы, а потому хотел дать отпор. К счастью, отпор получил мягкий ковёр.

Отряхнувшись и убедившись что никто не видел этого позора, Ронта взглядом начал искать еду. От ужина осталось едва ли пара крошек, да и те унесли горничные. В кармане лежала кислая слива, а в сумке только пара снадобий и сушеные травы. Такое питание Ронта себе позволить не мог.

Не долго думая, он решил найти кухню. Не то чтобы ему разрешали шастать посреди ночи в чужом поместье, но голод был сильнее. Он почти чувствовал, как желудок медленно разъедают внутренние соки.