В конце вечности

— Пффф, — возмущённо зашипел Фома. — Я с тобой пойду.

— Нет, не пойдёшь, — недовольно шикнул на толстяка Остап.

— Пусть один проведает, — вмешался старик.— Ты шибко громкий. Не перечь ему, идём со мной, — отцовским тоном произнёс Степаныч и похлопал толстяка по спине. Фома недовольно закачал головой и, с обидой поджав губы, шагнул с тропы в густой кустарник.

Пригнувшись, Остап короткими перебежками почти беззвучно достиг ограды. В нос ударил прелый металлический запах. Из деревни разило кровью. Прижавшись спиной к запертым воротам, охотник отдышался и заглянул внутрь.

Вся его родная улица, проходящая через деревню, была залита кровью. Там и тут валялись изуродованные тела его знакомых и близких. Среди трупов сновали сгорбленные уродливые существа, внешне напоминавшие людей, но со звериными повадками. Лица их были покрыты коричневой коркой запёкшейся крови. Расталкивая друг друга и огрызаясь, кровожадные чудовища копошились в растерзанных телах, с упоением поедая их внутренности.

«Трупы лежат полуголые, — лихорадочно думал прижавшийся к стене Остап. — Значит, напали ещё ночью. Врасплох застали. Скорее всего, в живых уже никого не осталось».

Где-то в глубине деревни раздался рык и клацанье зубов, сменившееся мерзким визгом. «Трезор, — прошептал Остап. — Живой, волчара. Хрен тебя возьмёшь, я воспитывал», — потирая рукоять ножа, подумал он.

Тем временем одна из тварей во дворе замерла и втянула ноздрями воздух.

— Вот тварь, — тяжело задышав, прошипел заглянувший в щель охотник. По соседству раскинулись заросли старой пахучей полыни, нырнув в них, Остап приник к земле.

Выскочив из ворот, существо обнюхало место, где только что стоял Остап, и нервно взвизгнуло. На визг из ворот показалась ещё одна тварь. Тщательно обнюхав забор и покружив на месте, существа направились по следу.

Попавший в западню охотник уже жалел, что не взял с собой Фому. Однако звать на помощь было безумием. На крик непременно сбежались бы не только Фома и Степаныч, но и все орудующие в деревне людоеды. Рука нащупала нож, сердце тяжёлым набатом застучало в голове.

Когда существа приблизились, Остап уже не сомневался — это были люди. Хотя людьми их назвать язык не поворачивался. Дикие, обросшие, они больше напоминали животных.