В конце вечности

Ступай, мой друг, и да прибудет с тобой моё благословение, — вскинув ладонь, произнёс Богур.

Остап покачал головой и сделал шаг назад, затем, благодарно склонившись перед старым королём Атлантов, Ангел праведного гнева направился к выходу.

Глава 7

Глава 7. Честь или смерть

Обратный путь был мучительно долгим. Единственное, что облегчало его, — это отсутствие случайных событий. Остапу больше не встретились ни исчадия ада, ни люди, покрытые чешуёй. Тела павших в кровопролитном сражении спутников Остапа и десятки убитых бесов исчезли.

Когда измученный долгой дорогой Остап, спотыкаясь, перешагнул границы двух миров, войдя в винный погреб замка, его подхватили под руки двое солдат. Огромный камень задрожал и со скрежетом затворил зияющий позади проход.

За окнами была уже глубокая ночь, но, по приказу короля, Остапа доставили в тронный зал сразу же. Демид встретил его практически в пижаме, хотя и с накинутой на плечи мантией.

Король взволнованно приблизился к Остапу и заглянул ему в смертельно уставшие глаза. Остап опустил глаза и, развеяв надежды короля, покачал головой.

— Мы сами по себе, — тихо произнёс Остап. Демид сдвинул брови и, нахмурившись, едва заметно закивал. Когда Остап поднялся в башню и вошёл в комнату к Эльзе, она не спала. Мокрые от слёз глаза её сверкнули в полумраке тающих свечей. Девушка с визгом подскочила и бросилась на шею едва удержавшему её Остапу.

— Всё хорошо! Я с тобой! — поглаживая на её спине длинные густые волосы, успокаивал он рыдающую Эльзу. — Я вернулся.

К полудню следующего дня в тронном зале на совете было решено готовиться к неизбежной и длительной осаде. Наступление орды Валофара, разбившей войско Демида в низовье реки, было вопросом времени. Запасов воды было предостаточно, однако дефицит провизии грозил городу неминуемой голодной блокадой. Поля с пшеницей лишь начинали созревать, да и оставались они за стенами потенциально осаждённой цитадели.

Шансов на выживание в этом противостоянии у Демида и его людей вырисовывалось ничтожно мало. Генерал Бёртвин, угрюмо расхаживающий из стороны в сторону по своим покоям, изредка бросал взгляд на стоящую на столе статуэтку всадника. Переданная сыном через Остапа, она стала ежедневным напоминанием о его невосполнимой утрате.